Дмитрий рывком поднялся из-за стола, будто его смертельно оскорбили.
— Я вкалываю целыми днями, как проклятый, и имею полное право прийти домой к нормальному ужину!
Марина даже головы не повернула. Она лишь спокойно поставила чашку на блюдце и ровным голосом сказала:
— В морозилке лежат пельмени. Хочешь — отвари себе.
В ответ хлопнула кухонная дверь. Так громко, что в шкафчике жалобно звякнули стаканы. Дмитрий ушёл в спальню, демонстративно показывая всем своим видом, насколько глубоко он оскорблён. Марина допила чай, без спешки перемыла тарелки, протёрла стол и перебралась в гостиную с книгой. Та самая покладистая жена, на которой годами было удобно ездить, незаметно начинала превращаться в человека, с которым уже нельзя было обращаться как с бесплатным приложением к быту.
В последующие недели их квартира стала похожа на территорию затяжного перемирия перед новым взрывом. Вроде бы никто не кричал с утра до вечера, но воздух был пропитан напряжением. Марина действовала тихо, последовательно и очень методично. Она одну за другой убирала из жизни Дмитрия те маленькие удобства, которые он давно считал не заботой, а своей законной собственностью.
Сначала перестали появляться выглаженные рубашки. На его раздражённый вопрос Марина ответила почти ласково:
— Утюг сломался. Новый покупать пока не на что. Мы же экономим.
Когда Дмитрий начал возмущаться, что не может идти на работу в мятой одежде, она с самым доброжелательным видом предложила:
— Надень свитер. Его гладить не надо.
Потом внезапно выяснилось, что бензин в его машине больше тоже не появляется сам собой. Марина объяснила просто: лишних денег на заправку у неё теперь нет, а семейный бюджет урезан до предела. Поэтому Дмитрий вполне может добираться на работу общественным транспортом.
Сама же она продолжала возвращаться домой на корпоративном такси. Компания оплачивала ей поездки из-за поздних задержек в отчётный период, и к семейным расходам это не имело никакого отношения.
Звонки от свекрови стали почти ежедневными. Наталья Сергеевна выбирала вечернее время, когда, по её мнению, невестка должна была быть особенно уставшей и податливой. Голос у неё в трубке каждый раз был такой жалобный, будто речь шла не о недостроенном доме, а о трагедии вселенского масштаба.
— Мариночка, ну что же это делается? — тянула она с надрывом. — Стройка встала. Крыша до сих пор открытая, дожди льют прямо на перекрытия. Дмитрий сам не свой, переживает. Он же старается ради вас, ради вашей будущей семьи. Неужели тебе так трудно оформить кредит на себя? У тебя ведь всегда всё было хорошо с банками. Возьми хотя бы триста тысяч. Мы крышу до зимы закроем, а потом постепенно вернём.
Марина в такие моменты обычно смотрела на свой свежий дорогой маникюр, которого Дмитрий, к счастью, пока не удосужился заметить, и вздыхала с идеальной убедительностью:
— Наталья Сергеевна, я бы с радостью помогла, правда. Но банк мне отказал. Зарплата теперь маленькая, под условия я не прохожу. Пусть Ольга попробует взять. Она же официально работает в салоне. Или Дмитрий пусть оформит на себя.
После этих слов в трубке обычно становилось заметно холоднее.
— Ольга ещё девочка! — возмущалась Наталья Сергеевна. — Ей о замужестве думать надо, а не в долги лезть!
И разговор тут же сворачивался.
Дмитрий тем временем становился всё более раздражительным. Он ходил по квартире дёрганый, срывался из-за мелочей, хлопал дверцами, мрачно молчал за ужином. Стройка действительно остановилась. Без постоянных денежных вливаний Марины его собственных доходов едва хватало на бензин, кредит за машину и текущие мелкие траты. Вдруг выяснилось, что дом, который все так красиво называли «общим будущим», пожирал огромные суммы. Раньше эти деньги незаметно вытекали из семейного бюджета, потому что Марина исправно его пополняла. Теперь поток перекрыли, и вся конструкция начала рассыпаться.
К началу ноября напряжение дошло до той точки, после которой обычно уже не обсуждают — уже взрываются.
В один из выходных Дмитрий явился домой не один. Вместе с ним пришли Наталья Сергеевна и Ольга. Всё было обставлено как настоящий семейный совет. Только Марину на него, по сути, не пригласили, а вызвали — как провинившуюся ученицу к директору.
Они разместились в гостиной. Наталья Сергеевна заняла кресло и уселась с таким видом, словно её лишили трона. Ольга, не особо скрывая скуку, листала что-то в телефоне. Дмитрий нервно ходил от стены к стене, то сжимая кулаки, то запуская пальцы в волосы. Марина сидела на диване, положив руки на колени, и спокойно наблюдала за этой тщательно разыгранной сценой.
Первым заговорил Дмитрий. Он остановился напротив жены и придал лицу суровую значительность.
— Марина, нам нужно поговорить серьёзно. Так дальше не пойдёт. Ты полностью отстранилась от семьи. В общих делах не участвуешь, проблемы игнорируешь. Крыша не закрыта, материалы портятся под дождём. Я, между прочим, узнавал у твоих коллег. Никакого сокращения зарплаты у вас не было. Ты мне врала. Куда ты прячешь деньги?
Наталья Сергеевна тут же подхватила, прижав ладони к груди:
— Это просто возмутительно! Мы приняли тебя в семью, относились как к родной, а ты скрываешь деньги от собственного мужа! Пока он ради вашего же будущего надрывается на стройке!
Ольга наконец оторвалась от экрана, презрительно фыркнула и добавила:
— Да всё понятно. Эгоистка. Думает только о себе.
Марина неторопливо разгладила складку на юбке. Потом внимательно посмотрела на каждого по очереди. На Дмитрия, раскрасневшегося от собственного праведного гнева. На Наталью Сергеевну, которая изображала почти предынфарктное состояние. На Ольгу с её ленивым высокомерием.
Затем Марина поднялась с дивана. Подошла к серванту, открыла дверцу, достала плотную папку с документами и вернулась обратно. Села так же спокойно, как и прежде.
— Хорошо, — сказала она негромко. — Раз вы хотите серьёзного разговора, давайте поговорим серьёзно.
Голос у неё был тихий, но в нём появилась такая холодная твёрдость, что Дмитрий невольно сделал шаг назад.
Марина раскрыла папку.
— Начнём с первого, Дмитрий. В одном ты прав. Зарплату мне никто не уменьшал. Более того, в этом месяце мне выплатили хорошую премию за закрытие квартального баланса.
В глазах мужа тут же мелькнула жадная радость.
— Вот! — оживился он. — Я так и знал! Тогда переводи деньги, я завтра сразу…
— Эти деньги находятся на моём личном счёте, — спокойно перебила его Марина. — У тебя к нему доступа нет. И на отопительный котёл для дома твоей мамы они потрачены не будут.
Наталья Сергеевна ахнула так громко, будто её ударили, и схватилась за сердце.
— Да как ты смеешь?! — взорвался Дмитрий, покрываясь красными пятнами. — Это общий дом! Мы его вместе строим!
— Не надо мне лгать, Дмитрий, — ледяным голосом произнесла Марина. — И не надо считать меня дурой. Я знаю всё.
Она перевела взгляд на свекровь.
— Я знаю, что дом возводится на вашем участке, Наталья Сергеевна. А значит, по закону он принадлежит вам. Также я знаю, что никаких документов на меня или на нас с Дмитрием никто не оформлял и оформлять не собирался.
Потом Марина посмотрела прямо на мужа.
— И главное, Дмитрий, я была дома в тот день, когда вы втроём сидели на моей кухне и пили чай. Я слышала ваш разговор от начала до конца. И про то, как я тебе надоела со своей кислой физиономией. И про то, что я пашу, как трактор. И про твой план развестись со мной сразу после того, как я вложу в вашу стройку последние деньги.
