— Снимите мне хотя бы сто тысяч, иначе мне завтра перекроют доступ ко всем картам! — голос из телефона был таким резким и отчаянным, что Ольга невольно поморщилась и потянулась убавить звук.
Она так и застыла посреди кухни с полотенцем в руках, вопросительно глядя на мужа. Дмитрий сидел за столом, согнувшись, будто на плечи ему положили мешок камней, и нервно тер переносицу. На экране мобильного высвечивался звонок от сестры. Ужин, над которым Ольга хлопотала почти полтора часа, уже успел потерять вид: рыба, запеченная под сырной корочкой, остывала в тарелках и больше не казалась такой аппетитной.
Дмитрий кашлянул, стараясь говорить спокойно, хотя по лицу было видно: уверенности в нем сейчас ни на грамм.
— Валерия, подожди. Не надо кричать, давай по порядку. Какие еще сто тысяч? Тебе же зарплату недавно перечислили. Кто собирается блокировать карты и за что?
— Судебные исполнители! — всхлипнула Валерия, и Ольга сразу сжала губы. — Я же говорила вам, что брала небольшой кредит на бизнес. Хотела одежду продавать через интернет, закупила партию. А там половина товара оказалась с браком, поставщик исчез, продажи рухнули. Платить банку стало нечем. Я взяла деньги до зарплаты в одной фирме, потом еще в другой, чтобы закрыть первую задолженность… Димка, ты даже не представляешь, какие там проценты набежали! Суд прошел без меня, никаких писем я не видела, а сегодня пришло уведомление: открыто исполнительное производство. Завтра арестуют счета. Я даже батон купить не смогу!
Ольга молча положила полотенце на столешницу и села напротив мужа. Картина складывалась до боли привычная. Валерии в прошлом месяце исполнилось тридцать два, но умение вляпываться в неприятности у нее было почти профессиональным. Она всегда действовала с уверенностью человека, который не сомневается в собственной гениальности, а о последствиях вспоминала только тогда, когда все уже горело синим пламенем. И каждый раз роль спасательного круга почему-то должна была доставаться старшему брату.
— Валерия, — произнес Дмитрий мягко, но с заметным нажимом, искоса поглядывая на жену. — У нас сейчас нет свободных ста тысяч. Ты ведь знаешь, мы на прошлой неделе внесли досрочный платеж по ипотеке. Осталось только на обычные расходы до моей зарплаты.
— А отложенные деньги? — плаксивость из голоса сестры исчезла мгновенно, будто ее выключили. Теперь Валерия говорила быстро и цепко. — Вы же собирали на остекление балкона. Я знаю, мама рассказывала. Возьмите оттуда, я верну! Найду вторую работу, хоть ночами буду подъезды мыть, но все отдам. Димочка, ты же не оставишь родную сестру одну в такой беде? Мне кредитную историю испортят навсегда!
Внутри у Ольги поднялось тяжелое, горячее раздражение. Деньги на балкон. Они копили их шесть месяцев: лишний раз не заходили в кафе, отложили покупку новой зимней резины, хотя старая уже просилась на замену. Старые деревянные рамы на балконе рассохлись так, что зимой из щелей тянуло ледяным ветром по всей квартире. И вот теперь сумму, собранную по крупицам, предлагалось спокойно отдать на покрытие чужой безалаберности.
Ольга протянула руку и отчетливо постучала пальцем по экрану телефона, без слов требуя включить громкую связь. Дмитрий тяжело выдохнул, но спорить не стал.
— Добрый вечер, Валерия, — сказала Ольга ровным, почти холодным голосом, придвигая к себе тарелку с уже остывшей рыбой. — Это Ольга. Я слышу весь разговор.
На другом конце на мгновение повисла тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием. Валерия явно соображала, как теперь лучше строить беседу.
— Привет, Оль. Извини, что испортила вам вечер. Но у меня действительно беда. Выручите меня. Я же вам не посторонняя.
— Не посторонняя, — спокойно согласилась Ольга и вилкой отделила кусочек рыбы. — Но давай смотреть на ситуацию трезво. Сто тысяч мы тебе не дадим. Деньги, которые отложены на балкон, трогать нельзя. В эту субботу уже приедет мастер делать замеры, договор подписан, аванс внесен.
Дмитрий виновато уставился в свою тарелку и не вмешивался. В любых спорах между женой и родственниками он терялся, как школьник у доски, который не выучил урок.
— Ольга, ты не понимаешь! — Валерия снова сорвалась почти на крик. — Они будут списывать всю зарплату! На что мне жить? Чем платить коммуналку, что есть? У меня вместе с этими микрозаймами уже около трехсот тысяч долга набралось!
— Как набралось, так постепенно и будет закрываться, — ответила Ольга без повышения голоса, прожевав кусочек. — По закону у тебя не могут забрать весь официальный доход до копейки. Удерживать имеют право только половину зарплаты. Остальное останется на жизнь. Да, придется ужаться. Да, придется забыть о новых ресницах, салонном маникюре и поездках на базу отдыха каждые выходные. Будешь брать макароны по скидке и варить суп на куриных спинках. Зато, возможно, в следующий раз ты подумаешь, прежде чем занимать деньги под дикие проценты в сомнительных конторах.
— Какая же ты жестокая! — выкрикнула Валерия. — Тебе удобно рассуждать из теплой квартиры, сидя за спиной у моего брата! Ты меня никогда не любила. Дима, ну скажи ей! Почему твоя жена распоряжается вашими деньгами так, будто у тебя вообще нет права голоса?
Это был низкий прием — дешевая попытка ударить по самолюбию Дмитрия и поссорить супругов. Ольга только едва заметно усмехнулась и стала внимательно наблюдать за мужем. Дмитрий покраснел, сглотнул, но на приманку не клюнул.
— Валерия, Ольга права, — сказал он тихо, зато твердо. — Эти деньги предназначены для ремонта, и мы не будем их трогать. Тебе надо было прийти к нам за советом раньше, до того как ты начала брать новые долги, чтобы закрыть старые. Тогда мы бы вместе что-нибудь придумали. А теперь ситуация уже зашла слишком далеко.
— Вот как! — в голосе Валерии появилась стальная нотка. — Значит, денег у вас нет. Ладно. Тогда у меня есть другой выход, и отказать мне вы просто не сможете.
Ольга отложила вилку. Аппетит исчез окончательно. Внутреннее чутье подсказывало: сейчас сестра мужа озвучит нечто настолько нелепое, что даже спорить будет трудно.
— Если с моей зарплаты начнут удерживать половину, мне этого не хватит, — быстро заговорила Валерия, явно готовясь выложить свой новый план.
