Она перевела взгляд на мужа.
— Дима, — произнесла Ольга ровно, но в голосе уже звенел металл. — Посмотри мне в глаза и ответь честно. Ты правда решил, что твоя сестра может поселиться у нас, даже не спросив меня? Притащить ее сюда вместе с чемоданами, пока я на работе?
Дмитрий шумно выдохнул, сделал шаг к ней и опустился рядом на корточки, будто хотел смягчить разговор. Он потянулся к ее руке, но Ольга резко убрала ладонь, не позволив прикоснуться.
— Олечка, ну что я должен был сделать? — заговорил он почти шепотом, оправдываясь так, словно его поймали на чем-то постыдном. — Они приехали всего час назад. Валерия рыдает, мама за сердце хватается. Утверждают, что ей идти некуда, что она буквально на улице окажется. Я же не мог выставить их за порог. Это ненадолго. Пару месяцев, максимум три. Она утрясет вопросы с долгами и съедет.
— Ненадолго? — Ольга коротко, безрадостно усмехнулась и специально сказала громче, чтобы услышали все. — Нет ничего прочнее, чем то, что называют временным. Если взрослый человек не умеет распоряжаться деньгами, берет микрозаймы, чтобы закрывать предыдущие кредиты, он не выберется из этой ямы ни за два месяца, ни за год. Особенно если его посадить на полное содержание: бесплатная крыша над головой, еда, коммуналка за чужой счет. Зачем ей вообще шевелиться, если добрый брат и его «неудобная» жена все оплатят?
— Да как ты смеешь так о ней говорить?! — вспыхнула свекровь, густо покраснев. — Моя дочь не нахлебница! У нее просто тяжелая полоса в жизни!
— Надежда Павловна, тяжелая полоса — это когда человек серьезно заболел, потерял работу из-за сокращения или попал в ситуацию, которую не мог предвидеть, — жестко ответила Ольга. — А когда взрослая женщина набирает займы под сомнительные затеи, не имея ни внятного плана, ни запаса денег, а потом прячется от кредиторов у родственников, это называется не бедой, а инфантильностью и безответственностью. И я не намерена поддерживать такое поведение.
Валерия резко вскочила с дивана. Лицо ее перекосило от злости, и образ несчастной, загнанной обстоятельствами жертвы исчез мгновенно.
— Я знала! — выкрикнула она. — Я маме сразу сказала, что ты устроишь сцену! Ты просто жадная, холодная стерва, которая вцепилась в моего брата из-за квартиры!
Ольга даже не дернулась. Только одна бровь медленно поползла вверх.
— Из-за квартиры, ипотеку за которую мы выплачиваем пополам из наших зарплат? Валерия, у тебя, похоже, проблемы не только с финансами, но и с элементарной логикой. А теперь слушайте меня внимательно. Все.
Она поднялась с пуфика, выпрямилась и обвела взглядом Дмитрия, Валерию и Надежду Павловну. Внутри больше не оставалось ни растерянности, ни страха. Только холодная уверенность: она права, и здравый смысл на ее стороне.
— Я восемь лет работаю главным бухгалтером, — начала Ольга спокойно, почти деловым тоном, словно объясняла материал людям, которые упорно не желали его понимать. — Я прекрасно знаю, как устроены финансовые процедуры и какие есть законные варианты выхода из долгов. Валерия, твое положение неприятное, спору нет. Но это не конец света. Единственное жилье у тебя никто не отнимет за долги — законом это защищено. Счета заблокировали исполнители? Да, это неприятно. Но если официальный доход после удержаний и сохранения прожиточного минимума не позволяет нормально погашать задолженность, у тебя есть легальный путь.
В комнате стало заметно тише. Даже Надежда Павловна перестала теребить платок и настороженно прислушалась.
— Какой еще путь? — Валерия подозрительно сузила глаза.
— Банкротство физического лица, — четко произнесла Ольга. — Если твоя сумма долгов больше двадцати тысяч гривен, но меньше двухсот тысяч, можно пройти процедуру через центр административных услуг, без лишних расходов на посредников. Долги спишут. Да, будут ограничения: счета окажутся под контролем, новые кредиты несколько лет брать будет нельзя. Но зато тебя перестанут дергать коллекторы и исполнители, квартира останется при тебе, а ты наконец начнешь жить по средствам. Тебе не придется сдавать свое жилье, переезжать к нам и устраиваться у нас на шее.
Валерия сглотнула и украдкой посмотрела на мать. Надежда Павловна выглядела так, будто почва под ногами неожиданно стала зыбкой.
— Банкротство? — пробормотала она. — Да это же пятно на всю жизнь. А как она потом машину в кредит возьмет? Или ипотеку оформит?
Ольга не удержалась от короткого саркастического смешка.
— Надежда Павловна, вы это серьезно сейчас спрашиваете? Какая машина? Какая ипотека? Человек не справился даже с платежами по микрозаймам. Ей вообще противопоказано занимать у банков. В ее случае банкротство — не клеймо, а единственный способ остановить ее саму, пока она не утянула в эту яму всех вокруг.
Затем Ольга повернулась к мужу.
— Дима, выбор очень простой. Первый вариант: Валерия прямо сейчас берет свои чемоданы, возвращается в свою квартиру, освобождает жилье от квартирантки, возвращает ей деньги и завтра с утра идет подавать заявление на банкротство.
Дмитрий заметно оживился, решив, что жена наконец готова уступить.
— Ну вот, видишь, — поспешно сказал он, — значит, можно спокойно договориться…
— Я еще не закончила, — ледяным голосом перебила его Ольга. — Второй вариант: Валерия остается здесь. Но тогда чемоданы собираю уже я. Уезжаю к своим родителям, а завтра подаю заявление на развод и раздел имущества. Квартиру выставляем на продажу, остаток ипотеки закрываем, все, что останется, делим пополам. И вот тогда ты, Дима, на свою половину сможешь снять жилье и содержать там сестру хоть до пенсии. Но устраивать этот благотворительный аттракцион за мой счет я не позволю.
Тишина, повисшая в комнате, стала почти физически ощутимой. За окном проехала машина, шины прошуршали по мокрому асфальту, разбрызгивая воду из луж. Дмитрий побледнел. Он слишком хорошо знал жену: Ольга никогда не бросалась пустыми угрозами. Если она сказала про развод, значит, в голове у нее уже был составлен весь порядок действий.
— Ты… ты сейчас серьезно? — с трудом выдавил он. — Из-за такой мелочи разрушать семью?
— Мелочи? — Ольга подошла к нему вплотную и посмотрела прямо в глаза. — Мелочь — это забыть вынести мусор. А когда муж за моей спиной решает превратить наш дом в приют для взрослой безответственной сестры, не спросив моего мнения и наплевав на мой комфорт, это уже предательство. Я не хочу жить в вечном напряжении, прятать деньги и ждать, какую новую глупость совершат твои родственники, а расплачиваться придется нам. Решай сейчас, Дмитрий. Твоя семья — это мы с тобой. Или они.
