Да, отец ушел из жизни десять лет назад и действительно считал семью главной опорой человека. Но при этом он был редкой порядочности и никогда не терпел безответственности. Мария прекрасно знала: он ни за что не стал бы оправдывать привычку жить шире своих возможностей, тем более перекладывая последствия на чужие плечи.
С каждым днем нажим становился все сильнее. Мария ощущала, как постоянное напряжение буквально вытягивает из нее силы. Ночами она ворочалась без сна, еда перестала вызывать хоть какой-то интерес, а любой звук уведомления в телефоне заставлял сердце неприятно сжиматься. Она все яснее понимала: пока деньги остаются на счете, покоя ей не дадут. Родные уже мысленно записали эту сумму в общий семейный запас, а ее саму считали чем-то вроде временного хранителя.
Выход нашелся неожиданно — в четверг вечером. Вернувшись после работы совершенно вымотанной, Мария зацепилась ногой за вздувшийся край старого линолеума в прихожей и чудом удержалась на ногах. Она остановилась, оглядела облезлые стены, потемневший от времени потолок, потертый пол — и вдруг почувствовала резкую, почти обжигающую злость. Не на Дмитрия, не на мать, даже не на Оксану. На себя. За то, что позволила чужим претензиям распоряжаться ее жизнью.
Мария открыла сумку и достала визитку, которую аккуратно носила с собой уже полгода. На ней был номер прораба строительной бригады, которого ей когда-то посоветовали знакомые. Мужчина по имени Алексей взял трубку после третьего гудка.
— Добрый вечер, Алексей. Это Мария Петровна. Мы с вами весной встречались, обсуждали ремонт двухкомнатной квартиры. Да, на Парковой улице. Вы тогда говорили, что свободное окно у вас появится примерно через месяц. Скажите, а раньше начать никак нельзя? Например, уже с понедельника?
На другом конце линии повисла короткая пауза. Потом послышалось, как шуршат бумаги.
— Мария Петровна, ситуация такая: одна бригада у меня сейчас как раз заканчивает объект. Чистовая часть там почти закрыта, так что на демонтаж ребята теоретически могут выйти к вам в понедельник утром. Но тогда нужно срочно оформить договор, купить черновые материалы и внести аванс за закупку и первый этап. Это около сорока процентов от всей сметы. Плюс сами материалы. Сумма получится немаленькая.
— Завтра утром я переведу все, что нужно, — ответила Мария без колебаний. — И еще хочу немного изменить смету. Ламинат, который мы выбирали, заменим на качественный кварц-винил. Кухню тоже закажем сразу, чтобы ее уже начали делать. Я пришлю вам контакты салона, сможете после выравнивания стен сами согласовать с ними размеры?
— Конечно, без проблем, — в голосе Алексея прозвучало заметное одобрение. — Мне нравится такой серьезный подход. Тогда завтра в обед встречаемся на квартире, подписываем документы, вы переводите деньги. Только имейте в виду: за выходные вам придется как следует поработать, чтобы освободить комнаты от мебели.
Следующие два дня для Марии превратились в сплошной забег на выносливость. Она наняла двух грузчиков, и те помогли разобрать старые шкафы, тумбы и диван. Часть мебели без сожаления отправили на свалку, а то, что еще могло пригодиться, аккуратно вынесли на застекленный балкон и накрыли пленкой. Одежду, книги, посуду и всякие мелочи Мария раскладывала по картонным коробкам, подписывая их маркером, чтобы потом не сойти с ума при поисках нужного.
К вечеру воскресенья квартира изменилась до неузнаваемости. В ней стало пусто, звонко и как-то непривычно просторно. Комнаты, освобожденные от привычных вещей, напоминали площадку перед большим, решительным началом. У Марии ныли плечи и спина, на пальцах появились царапины, ладони саднили от коробок и скотча. Зато внутри впервые за последние две недели было спокойно. Почти легко.
Основная часть ее накоплений уже ушла на счета строительной компании и мебельной фабрики. Оставшиеся деньги Мария собиралась позже потратить на бытовую технику и новую мебель в спальню. Но главное было сделано: счет, который так будоражил воображение родственников, практически опустел. И вместе с этим исчезла та невидимая удавка, которую они пытались затянуть у нее на шее.
Понедельничное утро началось с грохота перфоратора. Рабочие во главе с Алексеем приехали ровно к девяти и без лишних разговоров взялись за демонтаж. Мария заранее взяла на работе отгул. Она устроилась на единственном оставшемся стуле в углу кухни, держала в руках пластиковый стаканчик с кофе и смотрела, как со стен пластами срывают старые обои, под которыми проступал холодный серый бетон.
В воздухе стояла плотная пыль. Пахло старой штукатуркой, мокрым цементом и переменами, которые уже нельзя было отменить.
Звонок в дверь прорезал шум инструментов неожиданно резко. Мария нахмурилась. Никого она не ждала. Надев строительную маску, чтобы не глотать пыль, она прошла через коридор и открыла.
На площадке стояли мать и брат. Ирина Сергеевна прижимала к себе пластиковый контейнер — скорее всего, с пирожками. Это был ее проверенный способ «мириться» после больших ссор: прийти с едой, сделать вид, что ничего особенно страшного не произошло, а затем мягко, но настойчиво вернуть разговор в нужное ей русло. На лицах у обоих читалась уверенность: упрямая дочь и сестра наконец одумалась и теперь готова поступить «как надо».
Эта уверенность исчезла сразу же, как только дверь распахнулась.
Ирина Сергеевна замерла с уже приготовленной фразой на губах. Из квартиры вырвалось облако пыли. Перед ней стояла Мария в старом спортивном костюме и строительной маске, с белесыми пятнами побелки на рукавах. За ее спиной двое крепких рабочих в комбинезонах с грохотом вытаскивали в подъезд мешки со строительным мусором.
— Это… это что вообще такое? — растерянно выдавила мать, еще крепче прижимая контейнер к груди.
Дмитрий вытянул шею и попытался заглянуть в квартиру поверх плеча сестры. Его глаза заметно округлились.
— Мария, что здесь происходит? Нас соседи снизу чуть не разорвали, пока мы поднимались. Говорят, у тебя тут будто землетрясение.
Мария стянула маску на подбородок. Лицо у нее было перепачкано пылью, но взгляд оставался спокойным, твердым и совершенно холодным.
— Происходит ровно то, о чем я вам уже говорила, мама. Я начала ремонт. Капитальный. С заменой электрики, полов, сантехники и всего остального.
Ирина Сергеевна побледнела. Она медленно перевела взгляд с дочери на рабочего, который с громким хрустом отрывал кусок старого плинтуса в коридоре.
