— Записывай, Артём. От этого угла до капитальной стены получается четыре метра двадцать. Сюда идеально встанет большой шкаф-купе, во всю высоту, с зеркальными дверями. А вот этот кошмарный книжный хлам, покрытый пылью, в понедельник сразу вынесем к мусорным бакам, чтобы он больше не мозолил мне глаза.
Стальная полоска рулетки резко щёлкнула и скрылась в пластиковом корпусе. Этот сухой звук прокатился по большой гостиной с высокими потолками. Тётя Ольга, поставив руки на бока, хозяйским взглядом изучала комнату, будто уже мысленно ломала здесь старые перегородки, выбирала новые обои и расставляла мебель по своему вкусу. Рядом с ней её зять, худощавый парень в модных коротковатых брюках, старательно заносил размеры в блокнот.
Я стояла возле старого дубового буфета и аккуратно, не торопясь, заворачивала тонкие фарфоровые чашки в пузырчатую плёнку. По профессии я логопед, работаю в детском коррекционном центре. Каждый день я объясняю малышам, как правильно произносить шипящие и рычащие звуки, поэтому терпение у меня выработано годами. Я умею держаться спокойно даже тогда, когда внутри всё кипит. Но в тот момент сохранять невозмутимость было почти невозможно.
Бабушка, Елена Викторовна, устроилась в своём любимом кресле у окна. Она глубоко и размеренно дышала через специальный ингалятор и поверх очков в тонкой металлической оправе молча следила за происходящим. На её коленях лежал толстый семейный фотоальбом. Его мы собирались упаковать следующим.
Решение о переезде далось нам тяжело, но другого разумного выхода уже не оставалось. В последние годы бабушкино здоровье всё сильнее зависело от воздуха и климата. Городская гарь, постоянные выхлопы, сырость и пыль превращали её дни в бесконечную борьбу с бронхитами и мучительными приступами астмы. Врачи повторяли одно и то же: Елене Викторовне необходим чистый воздух, лучше всего хвойный, без дыма и загазованности.
Ещё осенью я начала искать подходящие варианты. Просматривала санатории, пансионаты, лечебные базы, загородные комплексы для пожилых людей. В итоге мне повезло найти место, которое казалось почти идеальным: современный пансионат среди сосен, круглосуточное наблюдение медиков, отдельные тёплые домики, пятиразовое питание и большой ухоженный парк. По виду это напоминало не больницу, а спокойный загородный курорт для обеспеченных людей.
Когда я сообщила стоимость проживания дяде Сергею, родному сыну бабушки и моему дяде, он только раздражённо махнул рукой. Сказал, что всё это выдумки, что лишних денег у него нет, дела в бизнесе идут неважно, а Елене Викторовне, по его мнению, достаточно чаще открывать форточку и дышать над варёной картошкой. На этом его забота о здоровье матери и закончилась. Моя мама жила далеко на севере, сама едва справлялась с расходами, поэтому вся ответственность легла на меня.
Я оформила кредит, добавила к нему свои сбережения, собрала медицинские документы, справки и направления, после чего оплатила бабушке первый год проживания в этом сосновом месте. Мы решили, что она переедет туда насовсем, а я буду приезжать к ней каждые выходные.
Но стоило дяде Сергею и его жене Ольге услышать, что просторная трёхкомнатная сталинка в историческом центре города скоро останется пустой, как их прежнее безразличие исчезло мгновенно. Уже на следующий день они явились к нам всей семьёй, прихватив с собой дочь Дарью и её недавно появившегося мужа Артёма. Формально их визит выглядел благородно: они пришли «помочь Елене Викторовне собраться». А на деле истинная цель этой помощи разворачивалась прямо у меня перед глазами.
— Ольга, вам не кажется, что вы слишком рано взялись за рулетку? — ровно произнесла бабушка, убирая ингалятор от лица. — Я ещё чемоданы толком не закрыла, а вы уже решаете, какую мою мебель отправить на свалку.
Тётя Ольга даже не покраснела. Она подошла к бабушкиному креслу и изобразила на лице сладкую, совершенно фальшивую улыбку.
— Ну что вы, Елена Викторовна, — протянула она мягким, но насквозь деловым голосом. — Мы ведь только из практических соображений. Дарье с Артёмом тоже нужно заранее понимать, как здесь всё можно обустроить.
