Я глубоко вдохнула и продолжила уже тише, но так, чтобы каждое слово дошло до них.
— Во-первых, сегодня вы остаётесь у меня ночевать. Только на эту ночь. Вы с дороги, вымотались, и я не зверь. Но это единственное, на что я сейчас согласна.
— Машенька…
— Мам, не надо меня останавливать. Во-вторых, завтра с утра мы садимся за стол и решаем, куда вы отправляетесь дальше. Вариант первый: назад, в Полтаву, к Кириллу, в ту самую трёхкомнатную квартиру, которая теперь принадлежит ему. Раз он наследник, пусть и принимает вас. Вариант второй: вы снимаете жильё в Черкассах, я помогу подобрать нормальную квартиру. Вариант третий: я найду приличный пансионат, не какую-нибудь богадельню, а нормальное место. Оплачивать будет Кирилл, потому что квартира досталась ему.
Мама всхлипнула и уставилась на меня так, будто я ударила её.
— Машенька, ты что, родную мать из дома гонишь?
— Нет, мам. Я никого не выгоняю. Я просто не разрешаю вам поселиться у меня насовсем. Это не одно и то же.
— Да какая разница!
— Огромная. Если бы вы пришли ко мне без выхода — больные, беспомощные, без денег, после беды, — я бы даже не обсуждала. Приняла бы сразу. За вас бы встала стеной. Но вы пришли не потому, что иначе нельзя. Вы пришли потому, что так вам удобнее. Вы сами выбрали Кирилла, сами всё ему отдали. Значит, теперь пусть Кирилл и несёт последствия этого выбора. Это честно.
— Маш, ну ты же наша дочь…
— Да, мам. Я ваша дочь. И тридцать шесть лет я была хорошей дочерью. Тихой. Удобной. Ничего не требовала, не предъявляла, не скандалила. Вы не оплатили мне учёбу. Не помогли с жильём. После восемнадцати у меня даже нормального дня рождения от вас не было. Я ни разу не просила у вас того, что вы не хотели давать. Но теперь и вы не можете требовать от меня того, что сами никогда мне не давали. Просить вправе тот, кто вкладывался. А вы вкладывались в Кирилла. Вот к нему и обращайтесь.
Мама заплакала. Уже без привычной демонстративности, без заламывания рук — кажется, по-настоящему. Отец всё это время сидел молча, а потом впервые подал голос:
— Маш… а нам-то куда теперь?
— Пап, вы взрослые люди. Когда принимали решение, вы со мной не советовались. Значит, и дальше решайте сами. Я могу помочь найти пансионат или квартиру в аренду. Но жить у меня вы не останетесь.
Он кивнул, не сказав больше ни слова, поднялся и пошёл обратно складывать сумки.
Мама ещё долго сидела на кухне. Минут пятнадцать, а может, и больше. Плакала, повторяла, что у неё бессердечная дочь, что она такого не заслужила. Я не спорила. Просто стояла у раковины и мыла чашки.
Ночью они всё-таки остались. Мама легла на диване, папе я постелила матрас на полу. Кеша, как назло, почти до утра выкрикивал своё: «Кеша хороший!» Я не сомкнула глаз ни на минуту.
Утром я набрала Кирилла. Было семь часов воскресенья. Очень по-семейному.
— Кирилл, привет. Это Мария.
— Маш, ты чего в такую рань?
— Кирилл, родители у меня. Они решили ко мне переехать.
— Ну да, мама говорила. Спасибо, сестрёнка!
— Нет. Ты не понял. Они были у меня одну ночь. Сегодня возвращаются обратно.
— В смысле — обратно?
— К тебе. В Полтаву. В ту квартиру, которую тебе подарили мама с папой.
— Маш, ты с ума сошла? У нас с Марией планы!
— У меня тоже есть планы, Кирилл. У меня однокомнатная квартира, ипотека и собственная жизнь. Родители отдали жильё тебе. Значит, и ответственность за них теперь тоже твоя. По-моему, всё вполне логично.
— Машка, ты дрянь!
— Кирилл, вечером я тебе перезвоню. Чтобы ты успел встретить их на полтавском вокзале. Поезд приходит в семнадцать тридцать. Билеты я куплю с твоей карты, так что диктуй номер.
Он начал орать в трубку. Долго, громко, с угрозами и оскорблениями. Я просто отключилась.
Примерно через час позвонила Мария-младшая. Жена Кирилла. Говорила тихо, почти шёпотом.
— Мария? Это я.
— Привет, Мария.
— Слушай… я на твоей стороне.
— В каком смысле?
— В прямом. Я Кириллу сказала: давай заберём твоих родителей к нам, в нашу же квартиру. Они нам её подарили, мы перед ними обязаны. А он начал: нет, у нас ребёнок будет, нам не до них, пусть Мария разбирается…
— Понятно. Я уже слышала.
— Мария, я тебя поддерживаю. Я ему прямо сказала: если ты не примешь родителей, я подаю на развод. Серьёзно. Я так жить не хочу. Твои родители купили нам квартиру, а ты теперь пытаешься спихнуть их сестре. Это низко.
Я растерялась и несколько секунд молчала.
— Мария… спасибо тебе.
— Не за что. Я встречу их на вокзале. С Кириллом или без него. Будут жить у нас. В кабинете поставим кровать, всё устроим. Ничего страшного.
— Ты правда так думаешь?
— Правда. Я хорошая невестка, Мария. Тебе повезло, что я оказалась в этой семье. А Кириллу повезёт, если он наконец поумнеет.
Я расплакалась прямо на кухне. Тихо, почти беззвучно. Невестка оказалась лучшим человеком в нашей семье.
