— В воскресенье под вечер поедем обратно, — сказала Алина. — В понедельник уже на работу.
Она вдруг особенно ясно увидела, как сильно сдала мать за эти годы. Сердце болезненно сжалось. Алина не выдержала, поднялась, подошла к Наталье и крепко прижалась к ней. Отец ушёл из жизни два года назад, хотя был моложе жены на несколько лет. После его смерти Наталья будто разом потускнела, осунулась, стала меньше и тише. Да и деревенская жизнь никогда не щадила людей.
— Сейчас я вас накормлю, — засуетилась мать. — С дороги, наверное, голодные.
Наталья скрылась на кухне, которую от жилой части дома отделяла большая печь, и вскоре оттуда донёсся звон тарелок и ложек. София, как привязанная, потянулась следом за бабушкой.
Стол мать накрывала не спеша, основательно. Алина с дочкой готовы были, кажется, глазами проглотить всё сразу, но стоило попробовать понемногу, как усталость взяла своё. София начала сонно щуриться, зевнула и прислонилась к бабушкиному боку.
— Уморилась, моя ягодка, — ласково сказала Наталья, погладив внучку по голове. — Вон какая большая стала, скоро меня перерастёшь. Пойдём, уложу тебя.
Она увела девочку в небольшой закуток. Когда-то там спала сама Алина. В избе была одна просторная комната, и если требовалось отделить угол, его загораживали шкафом, а иногда просто занавеской.
Вернувшись, Наталья тихо присела рядом с дочерью.
— Пусть отдохнёт. А ты расскажи, как вы там? Всё нормально у вас?
— Да, мам, всё хорошо. Только знаешь… Мы на автостанции встретили Оксану из соседнего села. Она почему-то назвала меня Кирой. Я ей объясняю: я Алина, Натальина дочь, а она всё равно то и дело снова говорит «Кира». Я правда так похожа на твою сестру? У тебя есть её снимок?
— Видела ты эти фотографии уже раз сто, — Наталья отвела глаза.
— Видела, но хочу ещё раз посмотреть.
Мать тяжело вздохнула.
— Ладно. Сейчас уберу со стола и принесу.
Через несколько минут она поставила перед Алиной старую обувную коробку.
— Вот, смотри.
Внутри лежали фотографии: в основном чёрно-белые, пожелтевшие, с заломленными краями. Попадались и более свежие, цветные.
— Это ты совсем маленькая, — перебирала снимки Наталья. — А здесь уже пятый класс. София очень на тебя похожа. А это… — она задержала пальцы на одной карточке и нахмурилась. — Ну-ка, угадай, кто?
— Я, — улыбнулась Алина. — Только у меня такой фотографии нет.
— Не ты. Это твоя тётка, моя младшая сестра Кира.
Алина удивлённо всмотрелась.
— И правда… Как будто я. Почти одно лицо.
— А вот это её последний снимок. С выпускного.
Наталья протянула дочери цветную фотографию светловолосой красивой девушки.
— Была как с картинки. Глаз не отвести.
Алина долго не могла оторваться от снимка. Потом подняла взгляд на мать.
— Странно. На тебя я ведь совсем не похожа.
Наталья помолчала, словно собираясь с силами.
— Ладно, скажу. Видно, пришло время. Не уносить же это с собой в могилу. Кира — твоя родная мать. Прости, что молчала столько лет. Я думала, так будет лучше для тебя.
Она снова замолчала, а потом заговорила глухо и медленно:
— Наша мать забеременела поздно и рожать уже не хотела. Таскала тяжести: то вёдра, то мешки с картошкой, в бане парилась до дурноты. Надеялась, что сорвётся. Но Кира всё равно появилась на свет. Даже младенцем была хорошенькая, будто куколка. Мне тогда уже пятнадцать исполнилось, я матери помогала и почти сразу стала для сестрёнки нянькой. А с молодёжью в деревне тогда было всё понятно.
