Но стоило деньгам попасть к нему в руки, как они словно испарялись. Алексей искренне полагал, что еда в холодильнике появляется сама по себе, квитанции оплачиваются каким-то невидимым образом, а порошки, шампуни и прочая бытовая мелочь почти ничего не стоят. Мария когда-то сама отгородила его от этой стороны жизни: взяла на себя все платежи, списки, закупки и подсчеты, чтобы муж не отвлекался от работы и спокойно занимался проектами. Теперь же ее же забота ударила по ней самой.
Алексей видел только внешний результат: уютную квартиру, забитые полки в холодильнике, аккуратно отложенную сумму на счете. А вот того, сколько усилий, отказов и постоянного контроля стояло за этой картинкой, он будто не замечал.
— Эти деньги, Алеша, — Мария произнесла это негромко, но так четко, будто вбивала каждое слово в стену, — предназначены не для очередной затеи твоего брата. Это наша защита на случай проблем. Через неделю надо закрывать страховку. Кроме того, у машины сломалась рулевая рейка, и ремонт потянет минимум на шестьдесят тысяч. Еще есть обязательный платеж. Если мы сейчас отдадим Игорю триста тысяч, то останемся буквально ни с чем. И ты сам прекрасно понимаешь: он их не вернет. Точно так же, как не вернул те двести двадцать тысяч, которые уже брал раньше.
— Маш, ну с родными так нельзя, — Алексей устало выдохнул и потер переносицу. — Мама завтра начнет звонить, будет плакать. Скажет, что мы тут в своих хоромах зажрались, а Игоря бросили в беде. У него потребительские кредиты, его коллекторы достают.
— Пусть устраивается на нормальную работу, хоть на завод, и сам рассчитывается со своими кредитами! — Мария уже не смогла сдержаться, голос сорвался вверх. — Я не собираюсь платить за его безответственность. И ты тоже не будешь. На этом разговор окончен.
Утро следующего дня началось в тяжелой тишине. В квартире будто натянули невидимую струну: любое слово могло заставить ее звенеть. Алексей собирался на работу молча, кофе пил у окна, не глядя на жену, а перед уходом бросил короткое сухое «пока». Мария знала этот спектакль до мелочей. Теперь он будет несколько дней ходить с лицом оскорбленной невинности и считать ее холодной, расчетливой женщиной, для которой деньги важнее семьи.
Ближе к обеду, когда Мария сидела в офисе за компьютером и сверяла очередную таблицу, телефон на столе завибрировал. На экране высветилось имя свекрови — Наталья Сергеевна. Мария на секунду закрыла глаза, глубоко вдохнула и мысленно поставила между собой и этим разговором толстую глухую стену. Только после этого ответила.
— Здравствуй, Машенька, — голос Натальи Сергеевны звучал подчеркнуто мягко, почти сладко, но за этой сладостью Мария сразу уловила сталь. — Не мешаю тебе заниматься важными делами?
— Здравствуйте, Наталья Сергеевна. Нет, у меня как раз перерыв. Что-то произошло?
— Произошло, Машенька, еще как произошло. Сердце за сыновей разрывается. Алексей утром звонил, весь расстроенный. Говорит, вы опять ругаетесь. Из-за Игоря.
Мария прикрыла лицо ладонью. Значит, все-таки пожаловался. Не выдержал и вынес их разговор матери.
— Мы не ругаемся, Наталья Сергеевна, — ответила она максимально ровно. — Мы обсуждаем финансовые вопросы нашей семьи. У Игоря снова какая-то сомнительная идея, а свободных денег у нас сейчас нет.
— Ой, Мария, грех тебе так говорить! — ласковость из голоса свекрови мгновенно исчезла, уступив место трагическим, почти плаксивым интонациям. — Какие же они свободные или несвободные, если вы семья? Вы живете в такой квартире, ремонты делаете, мясо каждый день едите. А Игорек еле перебивается. Он ведь способный мальчик, ему просто нужен толчок, старт. Алексею повезло — работа постоянная, зарплата есть. А младшему кто поможет, если не родной брат? Вы там как сыр в масле катаетесь, а брату копейку пожалели. Не надо мне рассказывать, я знаю, что у вас накопления имеются.
— Наталья Сергеевна, — Мария старалась держаться вежливо, хотя внутри уже поднималась волна раздражения, — мы живем не во дворце, а в квартире, за которую платим ипотеку. И эти накопления — не роскошь, а наша финансовая подушка. Игорю тридцать два года. Мы уже дважды давали ему деньги. Ни один его бизнес не заработал, и ни одна сумма к нам не вернулась. Больше оплачивать его фантазии мы не можем.
— Вот такая ты всегда и была, расчетливая! — сорвалась Наталья Сергеевна. — Только о себе и думаешь! Алексея под каблук загнала, он при тебе слова сказать боится. Запомни мои слова: нельзя так поступать с родной кровью. Земля круглая, еще вернется к тебе твоя жадность!
Связь оборвалась. В трубке зазвучали короткие гудки.
Мария медленно положила телефон на стол. Пальцы слегка подрагивали. Обидно было до слез — не от самих слов даже, а от того, насколько привычно ее труд обесценивали. Никто не видел, как она вечерами сидит с калькулятором, раскладывая платежи по датам и пытаясь выкроить деньги на хорошие продукты, чтобы Алексей нормально ел. Никому не было дела до того, что одежду она покупала на распродажах и часто не в сезон, лишь бы сэкономить. Все замечали только внешнюю сторону: благополучная пара, приличный жилой комплекс, красивая кухня, аккуратный ремонт.
Неделя прошла в натянутом молчании. Отношения с Алексеем оставались холодными. Он больше не поднимал тему денег для брата, но его безмолвный укор словно висел в воздухе и напоминал о себе при каждом взгляде. Мария тем временем занималась тем, что действительно требовало решения. Машина Алексея и правда нуждалась в серьезном ремонте: счет на СТО выставили на шестьдесят восемь тысяч. А в пятницу вечером, будто для полного счастья, потекла стиральная машина и залила пол в ванной.
Мастер, которого вызвали срочно, только развел руками. Блок управления сгорел, технике уже восемь лет, и ремонтировать ее, по его словам, было бессмысленно: выйдет почти как полновесный взнос за новую. Пришлось без промедления ехать в магазин бытовой техники. Мария нашла удачную модель по акции, но даже скидка не спасла: из семейного бюджета ушли еще сорок тысяч.
К выходным от той самой суммы, на которую так рассчитывал Игорь, осталась примерно половина.
В субботу Мария и Алексей были дома. Она готовила обед на кухне, а муж возился в ванной, подключая новую стиральную машину. Резкий звонок в дверь прозвучал неожиданно, даже тревожно: гостей они не ждали.
Мария вытерла руки полотенцем и вышла в прихожую. За дверью стоял Игорь. Вид у него был помятый и нервный: под глазами темные круги, лицо серое, а во взгляде — упрямая злость человека, которого прижали к стене и который решил идти напролом.
— Привет, — бросил он и, не дожидаясь приглашения, бесцеремонно оттеснил Марию плечом, заходя в квартиру прямо в обуви. — Алексей где?
— В ванной, — холодно ответила Мария. — И разуйся, пожалуйста. Я вчера полы мыла.
Игорь нехотя стянул кроссовки, швырнул их посреди прихожей и прошел в коридор.
