После короткой паузы она добавила, что прийти должен и мой несовершеннолетний сын, Матвей Дмитриевич, а с собой необходимо взять его свидетельство о рождении.
На следующий день в нотариальной конторе стояла тяжелая, спертая духота. В воздухе смешивались запахи полированной мебели, дорогой бумаги и чего-то канцелярски-стерильного. Когда мы с Матвеем вошли в кабинет, Дмитрий и Алина уже были там. Они устроились на кожаных стульях так свободно, будто пришли не на оглашение завещания, а в собственную гостиную.
Дмитрий лениво водил пальцем по экрану телефона, не поднимая глаз. Алина, едва заметив нас, скривила губы, словно увидела что-то неприятное, подтянула к себе дорогую сумку и показательно отодвинулась в сторону. Будто боялась, что мы одним своим присутствием испортим ей воздух.
— Ну наконец-то, соизволила, — процедил Дмитрий негромко, но так, чтобы услышали все. На Матвея он даже не посмотрел. А сын, которому было всего шесть, испуганно прижался ко мне и неуверенно сжал мою руку. Родной отец за эти годы стал для него почти чужим человеком. — Решила ребенком прикрыться, Наталья? Думаешь, отец тебе что-то кинул из жалости? Не обольщайся. Старик, конечно, был со странностями, но имущество из семьи не уходит. Так что зря ты мальчишку сюда потащила.
Я не стала отвечать. Просто прошла к свободному стулу у края стола, села и посадила Матвея к себе на колени. Мальчик молчал, только крепче вцепился пальцами в мой рукав.
Нотариус, пожилая женщина в строгом костюме и очках с массивной оправой, медленно обвела нас внимательным взглядом. В ее лице не дрогнул ни один мускул. Она открыла сейф, достала оттуда плотный конверт с печатями и аккуратно разрезала край ножницами.
— Приступаем, — сухо произнесла она, поправив очки. — Оглашается последняя воля гражданина Андрея Михайловича. Документ был составлен им лично, в здравом уме и твердой памяти, и нотариально удостоверен полтора года назад. Текст завещания следующий: «Я, Андрей Михайлович, находясь в ясном сознании и полной дееспособности, распоряжаюсь принадлежащим мне имуществом следующим образом: трехкомнатную квартиру в центральной части города, загородный дом на земельном участке площадью двенадцать соток, автомобиль Toyota RAV4, а также все денежные средства, размещенные на моих банковских счетах…»
На этих словах Дмитрий заметно оживился. Он выпрямился, самодовольно усмехнулся и бросил на меня торжествующий взгляд. Алина тоже заерзала на стуле, ее лицо моментально разгладилось. Казалось, она уже мысленно расставляет мебель в той самой квартире и выбирает плитку для ванной.
Нотариус, не меняя ровного тона, продолжила:
— «…завещаю в равных долях моей бывшей невестке, Наталье Сергеевне, и моему родному внуку, Матвею Дмитриевичу». Далее: «Моему биологическому сыну, Дмитрию Андреевичу, я не оставляю ничего. За последние пять лет он не нашел времени даже позвонить своему пожилому отцу, а его отношение к собственному ребенку лишает его морального права называться моим наследником и продолжателем семьи».
В кабинете повисла такая тишина, что я услышала собственное дыхание. У меня зашумело в ушах. Трехкомнатная квартира? Дача? Машина, которую Андрей Михайлович купил три года назад и на которой с такой гордостью возил Матвея на рыбалку? Все накопления?
— Что?! — первой взорвалась Алина.
Она вскочила так резко, что сумка соскользнула с колен и упала на пол. Из нее покатились помада, пудра, ключи и какие-то мелочи, но Алина даже не наклонилась их поднять.
— Какая еще бывшая невестка? — завизжала она, краснея от ярости. — С какой стати этот выживший из ума старик отписал семейное имущество посторонней женщине и ее щенку? Дмитрий — единственный сын! Это не может быть законно! Дмитрий, ты почему сидишь и молчишь, как истукан? Нас только что обокрали! Прямо здесь, среди бела дня!
Дмитрий побледнел настолько, что лицо стало почти серым. Губы у него дернулись, на лбу выступили крупные капли пота. Он несколько секунд смотрел на нотариуса, будто не понимал услышанного, затем резко поднялся. Его пальцы с силой впились в край полированного стола.
— Что вы мне тут за бред читаете? — сорвался он на крик. — Это она вам продиктовала? Эта дрянь? Какая еще Наталья? Это фальшивка! Она моего отца окрутила, таблетками пичкала, в доверие влезла, пока он уже ничего не соображал! Я — наследник первой очереди! Я единственный сын! Я пойду в суд, и квартиру с дачей заберу по закону!
— Молодой человек, немедленно успокойтесь и сядьте, — ледяным голосом произнесла нотариус.
Она даже не вздрогнула от его воплей. Только чуть сильнее сжала пальцами лист завещания.
— Документ составлялся Андреем Михайловичем лично, в моем присутствии. К нему были приложены все необходимые медицинские заключения из государственной клиники. Они подтверждают, что на момент оформления завещания он был полностью дееспособен, отдавал отчет своим действиям и не страдал психическими расстройствами. Нарушений в процедуре нет. Все оформлено строго в соответствии с законом. Оспаривать завещание вы вправе.
