А участок твоей мамы снова обрастёт своим любимым «пейзажем» — крапивой, лопухами и бурьяном. Зато всё будет максимально естественно, как она и хотела.
— Анастасия, прошу, не надо! — Дмитрий вскинул руки, будто пытался остановить меня физически. — Без дренажной системы земля раскиснет, там всё превратится в болото! Ты же понимаешь, участок погибнет! Давай просто разорвём эту бумагу и забудем, что вообще её подписывали. Мы с мамой сорвались, наговорили лишнего… ну, бывает, бес попутал.
— Нет, Дмитрий, — ответила я спокойно. — Никакой бес вас не путал. Это была очень простая проверка на порядочность. И вы оба её провалили.
Я не кричала, не швыряла вещи и не устраивала сцен. Даже плакать не стала. Остаток вечера прошёл в странной, почти ледяной тишине: я методично складывала свои вещи, сортировала документы, упаковывала инструменты. В какой-то момент с удивлением поняла, что вся моя жизнь в этой квартире помещается в три объёмных чемодана и одну коробку с профессиональным инвентарём.
Дмитрий так и остался в гостиной. Он сидел на диване, сжав голову ладонями, и не произносил ни слова. В квартире было настолько тихо, что единственным звуком оставался треск скотча, которым я заклеивала коробку.
На следующее утро приехали мои ребята. Только поехали они не в Конча-Заспу — сначала помогли мне вынести чемоданы вниз и погрузить их в машину. Когда я закрывала за собой дверь, Дмитрий даже не вышел проводить меня в прихожую. Он всё ещё сидел в той же позе, будто боялся пошевелиться: казалось, одно лишнее движение — и вся привычная ему жизнь окончательно рассыплется.
Через месяц моя фирма действительно забрала из Конча-Заспы всё ценное: оборудование, насосный узел, коллекционные растения — всё, на что у свекрови не оказалось ни одного закрывающего платёжного документа. Елена Сергеевна попыталась подключить к конфликту своего старшего сына Максима, рассчитывая на давление, но эта попытка быстро закончилась. Мой адвокат направил им встречную досудебную претензию, приложив акты скрытых работ, включая устройство глубинного дренажа, который остался под землёй. После этого родственники внезапно стали куда сговорчивее.
В итоге мы разошлись без войны: они письменно отказались от любых требований ко мне, а я не стала трогать дренажную систему.
С Дмитрием мы официально развелись две недели назад. Квартиру, где мы жили, его матери пришлось выставить на продажу. Без моих постоянных вложений они больше не могли одновременно содержать загородную усадьбу и закрывать долги Максима после его очередного неудачного бизнеса.
А вчера я завершила проект сада для своего нового дома за городом, который купила на окраине. Там теперь будут расти те самые коллекционные туи и яблони, вывезенные из Конча-Заспы. На новом месте они прижились прекрасно.
И, наверное, в этом есть своя правда: когда перестаёшь отдавать силы, деньги и талант тем, кто видит в тебе лишь удобный бесплатный ресурс, собственная жизнь вдруг начинает расти с удивительной скоростью. Этот сад стал для меня не просто проектом. Он получился самым красивым, честным и по-настоящему моим из всего, что я когда-либо создавала.
