— И лучше сделать это до того, как я наберу полицию, — добавила Марина, не отводя от него взгляда.
Мужчина недовольно сощурился. На лице у него появилось выражение смеси раздражения и презрения. Он провел ладонями по спортивным штанам, будто вытирая руки, и криво усмехнулся.
— Какая еще владелица? Девушка, вы, похоже, дверью ошиблись. Мы здесь уже полгода живем, квартиру снимаем. Договор имеется, все как положено. Татьяна Сергеевна нам ее сдала. Так что разворачивайтесь и идите, пока я сам полицию не вызвал за проникновение в чужое жилье.
Имя свекрови ударило Марину почти физически. В узкой прихожей оно прозвучало резко, будто хлопок выстрела. И тут все разрозненные детали, которые до этого раздражали, но не складывались в общую картину, мгновенно встали на свои места: двенадцать кубов воды, двести киловатт электричества, рассада на балконе.
— Договор покажите, — произнесла Марина уже совсем другим голосом, холодным и жестким. Она скрестила руки на груди. — Немедленно. Я единственная собственница этой квартиры. У Татьяны Сергеевны нет и никогда не было доверенности, позволяющей ей сдавать мое жилье кому бы то ни было. Если сейчас документы не окажутся у меня в руках, я звоню в дежурную часть.
Мужчина, видимо, почувствовал, что перед ним не растерянная случайная гостья, а человек, который не собирается отступать ни на шаг. Он шумно выдохнул, помрачнел и ушел в комнату. Спустя минуту вернулся, держа в руках потрепанную пластиковую папку. Порывшись в ней, он достал несколько листов, скрепленных степлером, и протянул Марине.
Это оказался самый обычный типовой договор найма жилья, явно скачанный из интернета. В строке «Наймодатель» широким уверенным почерком было вписано имя Татьяны Сергеевны. В графе «Наниматель» значился Виктор Андреевич. Сумма аренды стояла немного ниже рыночной, но все равно была более чем солидной.
— А документы на квартиру вы перед подписанием вообще смотрели? — Марина подняла глаза на Виктора, чувствуя, как внутри медленно поднимается тяжелая, глухая злость.
— А что их смотреть? — мужчина искренне не понял вопроса. — Женщина приличная, взрослая, солидная. Сказала, квартира сына и невестки, те уехали за границу, а ее попросили сдавать, чтобы коммунальные платежи перекрывать. Мы каждый месяц пятого числа переводим ей деньги на карту. До сегодняшнего дня никаких сложностей не было.
Марина достала телефон и молча сделала несколько снимков договора. Особенно внимательно сфотографировала подписи, реквизиты и сумму аренды. Потом потребовала паспорт Виктора. Тот поморщился, попытался было возразить, но под ее взглядом все же достал документ и дал сфотографировать.
— Итак, Виктор Андреевич, — Марина вернула бумаги обратно. — Вас ввели в заблуждение. Эта женщина не имеет к квартире никакого отношения, кроме того, что она мать моего мужа. Подписанный вами договор юридической силы не имеет. С точки зрения закона вы сейчас проживаете здесь без всяких оснований.
Лицо мужчины заметно вытянулось. Самоуверенность, с которой он еще минуту назад размахивал кухонной лопаткой, испарилась без следа.
— И что нам теперь делать? — спросил он осипшим голосом. — Мы ей за этот месяц уже вперед заплатили.
— Этот вопрос будете решать с Татьяной Сергеевной, — отрезала Марина. — Я даю вам три дня. Ровно три. За это время вы собираете вещи и освобождаете квартиру. В среду вечером я приеду сюда вместе с участковым и слесарем, чтобы заменить замки. Если к тому моменту ваши вещи останутся внутри, они окажутся на лестничной площадке. Я достаточно ясно объяснила?
Виктор попробовал возмутиться, начал что-то говорить о деньгах, которые они уже отдали, о том, что их обманули не по их вине. Но Марина больше не слушала. Она развернулась, вышла из квартиры и так резко захлопнула за собой дверь, что в подъезде с потолка осыпалась мелкая известковая крошка.
Добравшись до машины, она села за руль, но еще долго не могла повернуть ключ зажигания. Пальцы дрожали, дыхание сбивалось. Полгода. Целых полгода ее свекровь тайком сдавала ее квартиру посторонним людям. Забирала себе арендные деньги, пока Марина исправно платила налог за недвижимость, а теперь должна была еще и оплачивать чудовищные счета за воду и электричество.
Мысли метались одна за другой. На что Татьяна Сергеевна тратила такие суммы? Пенсия у нее была вполне достойная, она никогда не жаловалась на бедность, жила спокойно и ни в чем особенно не нуждалась. И вдруг Марину словно осенило.
Кирилл. Младший брат Игоря. Тридцатилетний великовозрастный бездельник, который всю жизнь «искал свое предназначение». Он устраивался на работу, через пару месяцев увольнялся, обвинял начальство в тирании, коллег — в зависти, а потом снова шел к матери за деньгами. Несколько месяцев назад Кирилл заявился на семейный ужин на почти новой иномарке. Когда Игорь спросил, откуда у него машина, тот равнодушно ответил, что взял кредит, а мама просто помогла с первым взносом. А еще недавно он хвастался мощным игровым компьютером, стоившим неприлично дорого.
Марина до боли сжала руль. Значит, вот как все устроено. За ее счет Татьяна Сергеевна содержала своего младшенького любимца, ненаглядного сыночка, которому, как обычно, все должны.
Домой Марина ехала медленно, снова и снова прокручивая в голове предстоящий разговор. Скандалить она не собиралась. Кричать, плакать, срываться — значит дать им возможность выставить ее истеричкой. Ей нужны были факты. Холодные, точные, неопровержимые. И желательно свидетели.
Когда она вошла в свою квартиру, из кухни донеслись оживленные голоса. Игорь уже вернулся из магазина, а вместе с ним, словно специально к нужному моменту, приехала Татьяна Сергеевна. В воздухе стоял запах запеченной курицы. Свекровь хлопотала у плиты в Маринином фартуке так уверенно, будто была здесь полноправной хозяйкой.
— О, Мариночка вернулась! — радостно пропела Татьяна Сергеевна, оборачиваясь от плиты с такой улыбкой, будто ничего необычного не происходило.
