— Давай расстанемся нормально, по-людски. Без спектаклей и слёз. Квартиру перепишешь на Максима. Ему, мужчине, всё-таки труднее начинать с нуля, — невозмутимо объявила свекровь.
Их знакомство напоминало вспышку молнии над пересохшей землёй: резкое, ослепительное, с тем самым воздухом после грозы, от которого кружится голова. Максим возник в жизни Анны душным июльским вечером, когда она, мысленно проклиная и домофон, и замок, и весь этот подъезд, безуспешно пыталась провернуть ключ в заевшей двери.
— Разрешите помочь, мадемуазель, — прозвучал за спиной мягкий, почти театральный баритон. — Вижу, вас взяли в осаду. У нас в части сапёры кое-чему обучали.
Он каким-то чудом достал из кармана джинсов обычную шпильку для волос — Анна так и не поняла, откуда она у него взялась, — пару раз уверенно пошевелил ею в замочной скважине, и тяжёлая подъездная дверь послушно распахнулась, будто только этого и ждала.
Позже выяснилось, что он живёт этажом выше. Тот самый таинственный сосед с гитарой, чьи ночные переборы иногда плыли сквозь стены. Максим. На первое свидание он явился не с цветами, а с тортом, испечённым собственноручно: трёхэтажной «Павловой» с ягодами. Правда, шедевр рухнул прямо Анне на колени в тот момент, когда Максим, увлечённо объясняя ей теорию относительности, слишком активно жестикулировал вилкой. Она смеялась до слёз, оттирая со штанов взбитые сливки, и думала только одно: «Господи, какой же он нелепый… и до невозможности обаятельный».
Свадьбу устроили на даче у её подруги. Всё было просто: мангал, гитара, ночное небо, дешёвое вино и ощущение, что счастье не требует декораций. Максим исполнил для неё песню собственного сочинения — про «бухгалтершу с глазами, как таблицы Excel, в которых можно потерять рассудок». Гости умилялись, кто-то даже прослезился. После свадьбы они поселились в её однокомнатной квартире — наследственной маленькой крепости с видом на стройку и куст сирени под окном.
А потом в их жизни появилась Она. Светлана Викторовна. Свекровь-цербер. Женщина, чью жизненную философию можно было бы выразить одной фразой: всё движущееся следует немедленно взять под контроль, а неподвижное — проверить пальцем на пыль.
Первый же её визит превратился в ревизию.
— Тесновато у вас, Анна, — протянула она, проводя пальцем по полке. — И шторы какие-то унылые. Зарплата у Максима, насколько я понимаю, небольшая? А у тебя?
С этого момента каждый её приход походил на допрос, только вместо лампы в лицо — приторная улыбка.
— Анна, дорогая, я ведь не из любопытства, я как мать переживаю. Мы же теперь родные люди, зачем скрывать? На продукты у тебя много уходит… И пальто новое купила. А Максим, наверное, до сих пор в своей старой ветровке ходит? — голос у неё лился сладко, как сироп, зато в глазах поблёскивал холодный металл.
Максим же, казалось, жил в состоянии полного душевного равновесия. Он приходил с работы, погружался в запахи горячего ужина и без малейшего удивления обнаруживал в шкафу аккуратно подготовленную, отглаженную одежду.
