— Марина, ты уж не сердись, но я сейчас в полицию позвоню. У вас на даче музыка грохочет так, что у меня в теплице рассада, кажется, от страха поляжет. И по участку какие-то барышни в купальниках носятся.
Людмила Сергеевна, соседка по садовому товариществу, говорила так громко и возмущённо, что Марине пришлось отвести телефон от уха. Она стояла посреди своей кухни в городе: в одной руке держала недоеденный бутерброд с сыром, в другой — смартфон, и никак не могла понять, о чём вообще идёт речь. За окном уже густели майские сумерки, из гостиной доносилось невнятное бормотание телевизора, а на диване, вытянув ноги в тёплых носках, спокойно подремывал её законный муж Олег.
— Людмила Сергеевна, вы, наверное, перепутали участок, — Марина заговорила тише и машинально смела со стола крошки. — Мы сейчас дома, в городе. Олег здесь, телевизор смотрит. На даче никого быть не может, мы ведь ключи никому не отдавали. Я сама собиралась туда только на следующих выходных, теплицы отмыть после зимы.
— Да не выжила я ещё из ума, Мариночка, и участки пока различаю прекрасно, — отрезала соседка. — У меня забор сетчатый, через него всё как на ладони. У вашего дома стоит чужая машина, большая, серебристая. Мангал дымит почти под моей яблоней. А эти ваши… гости орут какую-то нынешнюю песню, будто им весь посёлок принадлежит. Я крикнула через забор, спросила, кто они такие, а один наглый мальчишка заявил, что они тут законные арендаторы.
Марина застыла. Бутерброд она медленно положила на тарелку. Внутри неприятно кольнуло, а по спине словно тонкой струйкой пробежал холод.
— Какие ещё арендаторы? — почти беззвучно переспросила она.
— Вот это, дорогая, у своего мужа и выясняй. Я ведь своими глазами видела, как он в прошлую среду приезжал. Ходил по участку с каким-то мужчиной, рукой показывал, что где находится. Я ещё подумала: может, крышу решил подлатать и рабочих привёз посмотреть. А оказалось, вон оно что. В общем, разбирайтесь сами. Но если через полчаса этот балаган не закончится, я звоню председателю товарищества и участковому.
Связь оборвалась. Марина осталась стоять в полутёмной кухне, где внезапно стало слишком тихо. Несколько секунд она смотрела на потухший экран телефона, пытаясь собрать разрозненные факты в одну понятную картину.
Дача перешла к ней от родителей восемь лет назад. Дом был крепкий, деревянный, с резными наличниками — отец строил его своими руками, по выходным, не жалея ни сил, ни времени. Для Марины это место было не просто участком земли. Она вложила туда сердце: посадила розы, выбрала хорошие сорта яблонь, каждую весну красила полы и приводила в порядок веранду. Олег к даче относился равнодушно. Он часто повторял, что копаться в земле — занятие для пенсионеров, и появлялся там разве что пару раз за лето, когда намечались шашлыки. Взносы, коммунальные платежи, мелкий ремонт — всё это годами тянула Марина и оплачивала из своей зарплаты.
Она медленно вышла из кухни и прошла в гостиную.
Олег спал, слегка похрапывая. На журнальном столике рядом лежал его телефон. Марина никогда не рылась в чужих сообщениях и считала подобное унизительным, но сейчас речь шла не о любопытстве. Ей нужно было понять, что происходит.
— Олег, — она коснулась его плеча. — Проснись.
Он недовольно скривился, открыл глаза и потянулся, хрустнув суставами.
— Что случилось, Марин? Ужин уже готов?
— Звонила Людмила Сергеевна. С нашей дачи.
Олег мгновенно перестал тянуться. Рука так и застыла в воздухе. В его взгляде на короткое мгновение мелькнул испуг, но он тут же попытался спрятать его за раздражением. Сев на диване, он провёл ладонями по лицу, будто только что его разбудили из глубокого сна.
— И что этой старой зануде опять понадобилось? — буркнул он. — Снова ветки от нашей груши ей огурцы затеняют? Я же тебе говорил: давно пора спилить это дерево.
— Она сказала, что у нас на участке посторонние. Слушают музыку, жарят мясо, называют себя арендаторами. Ты ничего не хочешь мне рассказать?
Олег рассмеялся. Смех вышел слишком громким, натянутым, совсем не похожим на настоящий. Он поднялся, подошёл к окну и зачем-то задёрнул шторы, всё это время не глядя жене в глаза.
— Господи, Марина, ну ты же знаешь Людмилу Сергеевну. У неё фантазия с возрастом только крепчает. Какие ещё арендаторы? Я просто пустил туда Игоря с работы на пару дней. У него с женой скандал, разругались в пух и прах, человеку переночевать было негде. Попросил ключи — я и дал. Ну, видимо, он там с приятелями выпил с расстройства, музыку включили. Сейчас напишу ему, чтобы заканчивали свой концерт. Не накручивай себя.
Он схватил со стола смартфон, быстро набрал короткое сообщение и почти сразу бросил телефон обратно.
— Всё, вопрос закрыт. Пойдём ужинать, я голодный как зверь.
Марина смотрела ему в спину и всё яснее понимала: он обманывает. Олег всегда начинал суетиться, торопиться и говорить лишнее, когда пытался выкрутиться. А история про Игоря с работы уже сейчас выглядела слишком удобной и слишком плохо придуманной.
