— Дубликат маминого ключа уже сделали. Вечером ей отдадим, — объявил Дмитрий, застёгивая молнию на куртке с таким выражением лица, будто только что выгодно сдал в аренду мою личную территорию родственникам.
Сказано это было не как предложение, которое можно обсудить, а как сводка синоптиков: крепись, Ольга, на ваш дом движется атмосферный фронт под названием «Марина Викторовна».
Я перевела взгляд на сияющий металлический ключ у него в пальцах. Свеженький. Острый. И сама мысль — такая же зубастая.
Сцен устраивать я не стала. Вопли в семейных конфликтах редко помогают: они лишь показывают, что все нормальные доводы уже закончились. Поэтому я просто застыла посреди кухни с полотенцем в руке и принялась мысленно оценивать расстановку сил.
Чтобы было понятно: моя свекровь не умеет приходить «на минутку» и «без повода». В прошлый её визит она между делом разложила мои специи в алфавитном порядке, отправила в мусор дорогой соус из-за «сомнительного оттенка» и потом трое суток внушала Дмитрию, что в нашей морозилке царит продуктовая анархия.
Каждый её приход напоминал одновременный рейд санитарной службы, налоговой проверки и комиссии по делам семьи. До сих пор нашу квартиру защищал хотя бы домофон: пока она звонила снизу, у меня оставались драгоценные три минуты, чтобы привести дом и нервы в боевую готовность. Теперь этот последний рубеж Дмитрий, похоже, решил разобрать собственными руками.
— Кстати, она будет не одна, — добавил он нарочито буднично, упорно рассматривая не меня, а свои ботинки. — Со Светланой Андреевной. Они вроде на какую-то выставку собрались, заодно к нам заглянут. Буквально на пять минут.
Ну конечно. Выставка. Светлана Андреевна — мамина соседка, женщина с феноменальной скоростью распространения новостей и негласный главный редактор подъездного вещания в нашем районе.
Свидетельницу выбрали безошибочно, тут я даже мысленно признала за Дмитрием стратегический талант. План читался без перевода: при посторонней, да ещё такой словоохотливой даме, воспитанная невестка Олечка не посмеет возмущаться, постесняется отказать и молча проглотит вторжение в собственную квартиру.
«Семейная забота иногда очень похожа на каток: зазеваешься — и тебя укатают нежностью до полной утраты дыхания и личных границ», — мрачно заключила я.
Ровно в шесть вечера обе дамы с торжественным видом появились в нашей прихожей. Марина Викторовна сияла так, словно её только что отполировали до зеркального блеска и выставили в центре праздничного зала. Светлана Андреевна держалась чуть позади, изображая скромную сопровождающую при большом историческом событии.
Едва свекровь переступила порог, её взгляд включился в режим профессионального сканера. Сначала он прошёлся по обувнице — ровно ли стоят ботинки. Потом скользнул по зеркалу — нет ли предательских разводов. Затем уверенно направился в сторону гостиной, где, судя по всему, предполагались главные открытия дня.
В руках у Марины Викторовны болталась огромная сумка, способная вместить половину хозяйственного отдела. Она тут же раскрыла её и, как опытный иллюзионист перед публикой, начала извлекать наружу заранее приготовленный массивный предмет.
