— Да просто накопилось много дел, — произнесла она наконец, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
После завтрака Марина поднялась на второй этаж и скрылась в своём кабинете — крошечной комнате, которую когда-то с такой любовью превратила в личное убежище. На полках стояли её книги, на столе ждал ноутбук, у окна — мягкое кресло с пледом. Она прикрыла за собой дверь, опустилась на стул и закрыла лицо ладонями. Слёзы подступили неожиданно. Не из-за обиды и даже не из злости — скорее от ощущения полной беспомощности. Она любила Дмитрия, по-своему хорошо относилась к его родным, но больше не могла быть частью этого нескончаемого водоворота, где её собственное пространство исчезало без следа.
Вечером все снова собрались за большим столом. Марина почти не говорила. Она только слушала, как Надежда Петровна рассуждает, что на участке непременно надо поставить баню, как Ольга строит планы на всё лето, а Дмитрий кивает то одной, то другой, словно не замечая, что каждое их слово всё сильнее давит на жену. Когда тарелки опустели и ужин подошёл к концу, Марина негромко обратилась к мужу:
— Мне надо немного побыть одной. Пройдусь.
Она вышла за калитку и пошла по лесной дорожке. Вечерний воздух был прохладным, пахло травой, влажной землёй и хвоей. В кармане завибрировал телефон. Подруга прислала сообщение: «Ну как ты там? Наслаждаешься своим райским местечком?» Марина криво усмехнулась. Отвечать не стала.
Когда она вернулась, дом уже затихал: гости разошлись по комнатам, дети наконец угомонились. Дмитрий сидел в гостиной перед телевизором.
— Марин, с тобой всё нормально? — спросил он, увидев её лицо.
— Нет, — сказала она без попытки смягчить ответ. — И я ведь уже пыталась тебе это объяснить.
Он сразу выключил телевизор и поднялся с дивана.
— Завтра утром я с ними поговорю. Скажу, что нам нужно время только для нас двоих. Договорились?
Марина молча кивнула. Но именно в эту минуту внутри неё что-то будто окончательно встало на место. Решение созрело само, тихо и твёрдо.
На рассвете, пока Дмитрий ещё спал, а остальные только начинали просыпаться, она достала небольшую сумку и сложила туда самое необходимое. Потом открыла ноутбук, нашла хороший санаторий в соседней области и забронировала номер на неделю. Оплата прошла сразу.
После этого Марина взяла листок и написала несколько строк. Без упрёков, но честно.
«Дорогой Дима. Я уехала на неделю в санаторий. Мне необходимо отдохнуть и прийти в себя. Твои родственники — это теперь твоя ответственность. Пожалуйста, разберись. Я люблю тебя. Марина».
Записку она положила на кухонный стол — рядом с его любимой кружкой. Затем тихо вышла, осторожно закрыла дверь, села в машину и выехала со двора. В зеркале заднего вида дом быстро уменьшался, прячась за деревьями. На душе было тяжело, но вместе с этим впервые за долгое время появилось странное спокойствие.
Она не представляла, что ждёт её после возвращения. Зато точно знала: по-старому уже не будет.
А в доме тем временем начиналось обычное утро. Дмитрий спустился на кухню, увидел листок на столе и остановился как вкопанный.
— Что это?.. — выдохнул он, беря записку.
Почерк был Маринин — аккуратный, ровный. Но смысл написанного ударил сильнее, чем он ожидал. Дмитрий перечитал письмо два раза, чувствуя, как внутри поднимается тревога.
На кухню вошла Надежда Петровна в домашнем халате, который привезла с собой.
— Доброе утро, сынок. А Марина где? Я хотела с ней посоветоваться насчёт еды на сегодня, а то у вас в холодильнике совсем скромно.
Дмитрий ничего не ответил, только протянул ей листок. Мать быстро пробежала глазами строки, и её брови удивлённо поползли вверх.
— В санаторий? Вот так, без разговоров? Ну и дела…
— Мама, она написала, что ей нужно отдохнуть, — тихо произнёс Дмитрий и сел за стол. Голова вдруг стала тяжёлой, будто за ночь он совсем не спал.
Из гостиной донеслись голоса Ольгиных детей: они уже проснулись и требовали завтрак. Через минуту спустилась и сама Ольга — заспанная, но вполне бодрая.
— Всем доброе утро! А где Маринка? Ещё спит?
Дмитрий коротко пересказал ситуацию. Ольга присвистнула.
— На целую неделю? Серьёзно? Ну ладно, не переживай, брат. Мы тебе поможем с хозяйством.
Весь день Дмитрий двигался по дому как во сне. Он несколько раз пытался дозвониться до Марины, но телефон был отключён. «Отдыхает», — понял он. И впервые за долгое время отчётливо почувствовал: без неё этот дом стал каким-то чужим.
Родные тем временем обжились мгновенно. Надежда Петровна полностью захватила кухню: переставила банки со специями, заявила, что мясо здесь готовят неправильно, и уже к обеду весь дом пропитался запахом её фирменных котлет. Дети Ольги носились по участку, не разбирая дороги, и снова приминали свежие посадки. Сама Ольга устроилась на террасе с ноутбуком, объяснив, что она «и работает удалённо, и заодно отдыхает».
К вечеру Дмитрий впервые ощутил настоящую усталость. Он привык возвращаться в дом, где Марина встречала его спокойной улыбкой, простым ужином и тихим разговором о прошедшем дне. Теперь же всё происходило громко: с бесконечными замечаниями, смехом, перебранками и воспоминаниями в духе «а помнишь, как раньше было».
— Димочка, ты Марине потом скажи, чтобы она не накручивала себя, — заметила за ужином Надежда Петровна. — Мы тут быстро порядок наведём. Дом должен жить, а не пустовать.
Дмитрий кивнул, но внутри неприятно кольнуло. Дом ведь не пустовал. Они с Мариной только начали привыкать к нему как к своему месту — тихому, личному, созданному для двоих.
На следующий день приехал дядя Игорь — отец Дмитрия — с очередной идеей «что-нибудь подправить». Он решил, что в гараже инструменты лежат неправильно, а старый забор давно пора чинить. Дмитрий помогал ему, таскал доски и коробки, но мысли всё время возвращались к жене. Днём от неё пришло короткое сообщение: «Я в порядке. Отдыхаю. Не волнуйся». И больше ничего.
К среде дом окончательно стал похож на растревоженный муравейник. Ольга решила, что детям скучно, и пригласила своих подруг с детьми «просто на шашлыки». Теперь по участку носилось уже шестеро ребятишек. Надежда Петровна ворчала, что от шума болит голова, но при этом сама позвала соседей «на чай». Дмитрий едва удерживал ситуацию под контролем.
