Мария молча покинула кухню и ушла в спальню, оставив Алексея за столом в состоянии растерянности: он явно ожидал совсем иной реакции.
Собирался он долго — почти два часа. Мария устроилась в гостиной с раскрытой книгой, хотя ни одной строчки по-настоящему не воспринимала. Из спальни доносились хлопки дверец шкафа, шелест пакетов, металлическое позвякивание молний на дорожной сумке. Алексей периодически появлялся в коридоре, вынося очередную порцию вещей.
И ограничиваться одной одеждой он, конечно, не собирался. У входной двери постепенно выстроилась внушительная куча: дорогая кофемашина, игровой ноутбук, комплект коллекционных бокалов, а потом еще и робот-пылесос.
— Пылесос там пригодится больше, — небрежно бросил он, проходя мимо гостиной. — У нее кот, шерсти полно. А ты как-нибудь сама справишься. Тем более квартира у тебя будет не такая уж большая.
Мария ничего не ответила. Только перевернула страницу, даже не посмотрев в его сторону. Пылесос ей было не жалко. Как, впрочем, уже и ничего другого, что касалось этого человека.
Когда входная дверь наконец захлопнулась за Алексеем, в квартире наступила такая тишина, будто выключили весь мир. Мария закрыла книгу, поднялась и подошла к окну. Лоб у нее горел, и она прижала его к прохладному стеклу. Внизу, во дворе, коротко вспыхнули фары знакомого внедорожника. Машина плавно тронулась с места и выехала со двора, увозя мужчину, который четырнадцать лет называл себя ее опорой и защитой.
И только тогда Мария позволила себе по-настоящему выдохнуть.
Она вернулась в спальню. Шкафы выглядели опустевшими, на перекладинах одиноко покачивались оставшиеся вешалки. Мария подошла к своей стороне кровати и выдвинула верхний ящик прикроватной тумбочки.
Между зарядками, кремами для рук и старыми блокнотами лежала плотная синяя папка из пластика. Мария достала ее, отстегнула кнопку и вынула несколько аккуратно сложенных листов с официальной печатью. Пальцы скользнули по рельефному гербу на бумаге.
Восемь лет назад Алексей вдруг решил, что рожден для бизнеса. Он уволился с работы, оформил крупный банковский кредит под залог почти всего, что у них имелось, и открыл фирму, занимавшуюся поставками строительных материалов. Предприниматель из него вышел, мягко говоря, слабый. Деньги исчезли стремительно, партнеры оказались ловкими аферистами, а кредиторы начали названивать домой с утра до ночи.
Тогда Мария, работавшая в крупной компании, взяла ситуацию под свой контроль. Она продала квартиру, доставшуюся ей от бабушки, сняла все личные накопления и погасила долги мужа, фактически вытаскивая его из-под судов и коллекторского давления. Но перед тем как перевести последнюю сумму, она выдвинула одно жесткое условие.
Они вместе поехали к нотариусу. Алексей в тот день был серым от страха, растерянным и готовым поставить подпись под чем угодно, лишь бы прекратились звонки из банков и угрозы взыскателей.
Мария развернула документ. Вверху крупно значилось: «Брачный договор».
В тексте сухим, точным и юридически выверенным языком было указано, что режим общей собственности супругов изменяется. Трехкомнатная квартира, купленная во время брака, но на средства, полученные от продажи наследственного жилья Марии, закреплялась исключительно за ней. То же правило распространялось и на небольшую студию, которую Мария приобрела позже на свои премии. Дача действительно числилась на Алексее, как и внедорожник, кредит за который по документам выплачивал он, хотя на самом деле платежи уходили со счета Марии.
Главный пункт договора был сформулирован предельно ясно: при разводе имущество разделу не подлежит и остается тому супругу, на чье имя оно оформлено.
Алексей тогда подписывал эти бумаги дрожащей рукой, клялся Марии в вечной любви, называл ее своим спасением и благодарил едва ли не со слезами. Потом жизнь постепенно наладилась. Он устроился на хорошую должность в чужую компанию, снова начал прилично зарабатывать, взял в кредит машину, почувствовал себя успешным, уверенным мужчиной и… полностью вычеркнул из памяти существование синей папки.
Он давно привык считать все вокруг общим. А если говорить честно — своим.
Мария аккуратно сложила документы обратно, застегнула папку и убрала ее в тумбочку. Завтра нужно будет позвонить своему адвокату — не потому, что она сомневалась, а просто чтобы убедиться: за эти восемь лет в семейном законодательстве не появилось удобных лазеек для таких самоуверенных мужей.
Следующие несколько дней прошли удивительно ровно. Мария работала, ходила в бассейн, по вечерам заваривала чай и сидела в тишине, к которой постепенно начала привыкать. Алексей не звонил. Очевидно, он выдерживал паузу, полагая, что дает жене время осознать свое бедственное положение и морально подготовиться к подписанию его унизительного соглашения.
Телефон зазвонил в четверг вечером.
— Привет, — голос Алексея звучал бодро, почти торжествующе. — Мой юрист уже все оформил. Завтра после работы я заеду.
