— Заезжай, — ровно сказала Мария. — Я буду дома.
На следующий вечер в прихожей прозвучал звонок. Свои ключи Алексей демонстративно оставил на тумбе еще в тот день, когда уходил, будто этим жестом подчеркивал: он больше не имеет к этой квартире отношения. Мария подошла и открыла.
На пороге стоял Алексей — ухоженный, уверенный, почти праздничный. Туфли блестели, на лице была тщательно выверенная легкая щетина, в руке он держал дорогую кожаную папку. В квартиру он вошел так свободно, словно возвращался после обычного рабочего дня: разулся, прошел на кухню и уселся за стол, не спрашивая разрешения.
— Кофе пахнет, — заметил он, оглядевшись. — Нальешь?
Мария прислонилась к столешнице и посмотрела на него спокойно.
— Кофемашину ты забрал с собой. Я теперь пью растворимый.
На секунду Алексей замялся, но быстро стер с лица неловкость и снова надел привычную маску человека, который полностью контролирует ситуацию. Он раскрыл папку, вынул из нее аккуратно скрепленные листы и положил перед собой.
— Вот документы. Соглашение о разделе имущества. Все внесено именно так, как мы обсуждали. Квартира остается мне, студия — тебе. Автомобиль мой, дача твоя. Мебель здесь я, так и быть, оставляю, заберу только телевизор из спальни и кожаное кресло из кабинета.
Он придвинул бумаги к Марии, а затем достал из внутреннего кармана пиджака дорогую ручку.
— Прочитай. Если возражений нет, поставь подпись на каждом листе, что ознакомлена. А во вторник у нотариуса оформим окончательный вариант.
Мария даже не протянула руку к документам. Она лишь смотрела на него с едва заметной улыбкой, в которой не было ни растерянности, ни страха.
— Алексей, а твоя новая женщина знает, с какими предложениями ты ко мне являешься?
Он сразу нахмурился. Тема ему явно не понравилась.
— Дарья здесь ни при чем. Это касается только нас с тобой. Она не вмешивается. Она понимает, что мне нужно закрыть вопросы с бывшей женой.
— С бывшей, — негромко повторила Мария. — Звучит убедительно. Только есть один нюанс. Я твое соглашение подписывать не буду.
Лицо Алексея изменилось почти мгновенно. Самодовольная снисходительность исчезла, уступив место раздражению. Он шумно выдохнул и нетерпеливо постучал пальцами по столу.
— Мария, ну мы же уже все решили. Ты теперь из принципа решила упереться? В суд хочешь идти? Ты хоть понимаешь, во что это выльется? Годы нервотрепки, адвокаты, расходы, бесконечные заседания. А результат будет тем же: все поделят пополам. Эту квартиру целиком ты все равно не получишь, она нажита в браке. Я предлагаю нормальный, спокойный вариант. Без скандалов и унижений.
— Судиться я не собираюсь, — ответила Мария и отступила от столешницы. — И спокойный вариант меня вполне устраивает. Просто нам с тобой нечего делить.
— В каком смысле нечего? — Алексей начал закипать. — Ты вообще слышишь себя? Сто квадратов в дорогом районе — это, по-твоему, нечего?
Мария молча вышла из кухни. Ее не было меньше минуты. Когда она вернулась, в руках у нее была синяя пластиковая папка. Она положила ее прямо поверх тех бумаг, которые принес Алексей.
— Открой, — сказала она.
Он подозрительно покосился на папку, будто уже почувствовал неладное. Потом медленно расстегнул кнопку и вынул документы. Взгляд его пробежал по первым строкам. Сначала он читал торопливо, уверенный, что сейчас найдет какую-нибудь мелочь, не имеющую значения. Но чем дальше двигались его глаза, тем медленнее становилось дыхание. На втором листе он застыл. Кровь стала уходить с его лица.
Он узнал собственную подпись. Узнал нотариальную печать. Узнал документ, который когда-то считал пустой формальностью и о котором за прошедшие годы предпочел забыть.
Воспоминания восьмилетней давности нахлынули сразу: долги, угрозы кредиторов, испуганные звонки, разговоры о возможной описи имущества, его растерянность и ее деньги, полученные после продажи бабушкиной квартиры. Все то, что он так старательно вытеснил из памяти, вдруг встало перед ним во всей своей тяжести.
— Что это такое? — глухо спросил Алексей, хотя уже прекрасно понимал ответ.
— Наш брачный договор, — вежливо пояснила Мария. — Тот самый, который мы подписали, когда кредиторы грозили забрать эту квартиру из-за твоих бизнес-долгов. Тот самый договор, после которого я закрыла твои многомиллионные проблемы деньгами от бабушкиного жилья.
— Это… это же было просто для вида! — голос Алексея сорвался. Он резко поднялся со стула. — Для банка! Чтобы от нас отстали!
— Нет, Алексей. Это нотариально удостоверенный документ. И по Семейному кодексу Украины брачный договор меняет установленный законом режим общей собственности супругов. Согласно этому документу, и квартира, и студия являются моей личной собственностью. При разводе они разделу не подлежат.
Алексей стоял напротив, тяжело дыша. Его тщательно выстроенная картина будущего рассыпалась прямо на глазах: он уже видел себя благородным победителем, который оставляет жене жалкие остатки и уходит к молодой любовнице в роскошную квартиру. Но теперь оказалось, что уходить ему, по сути, некуда.
— Ты не имеешь права! — выкрикнул он и с силой ударил кулаком по столу.
От удара стоявшая рядом фарфоровая чашка подпрыгнула.
