— Праздник же, — добавил Алексей почти умоляюще, будто именно это должно было всё объяснить.
— Ты сейчас серьёзно? — Мария медленно поднялась из-за стола. Ножки стула с резким скрежетом проехали по полу. — Ты видишь, что они делают? Видишь, как меня унижают? А ты сидишь и молчишь. Даже сейчас не можешь встать на мою сторону.
— Ну вот, понеслось, — протянула Оксана, демонстративно закатив глаза. — Как всегда: из пустяка трагедия. Толстая истеричка.
Это слово будто хлестнуло Марию по лицу. Она перевела взгляд на мужа. Алексей ссутулился, уставился в тарелку и делал вид, что его здесь почти нет.
И именно тогда её терпение, которое она собирала по крупицам все эти три года, окончательно рассыпалось.
— Значит, так, — произнесла Мария негромко, но после её голоса на кухне повисла такая тишина, что слышно было, как гудит холодильник. — Все вышли.
— Что ты сказала? — Елена Сергеевна даже не сразу поняла.
— Я сказала: все — вон! — сорвалась Мария.
Она схватила со стола солонку и с силой метнула её в стену. Та разлетелась на осколки, а соль белой россыпью осела на обоях и полу.
— Убирайтесь из моего дома! И ты, Алексей, тоже! Слышишь меня? Ты тоже! Я больше не собираюсь быть для вас бесплатной прислугой и человеком, на котором можно срывать злость!
— Маша, приди в себя, это вообще-то моя квартира…
— Тогда уйду я, — отрезала она.
Мария посмотрела на часы: стрелки уже подбирались к полуночи. Она молча начала сгребать со стола те блюда, которые ещё можно было спасти, сложила контейнеры и тарелки в большой пакет, затем прошла в спальню. Сдёрнула с плечиков пуховик, на ходу влезла в сапоги, сунула в сумку документы, телефон и ключи.
Алексей попытался удержать её за руку, но Мария обернулась так резко и посмотрела на него так холодно, что он сам отступил.
— Решай, — сказала она уже у двери. — Либо я. Либо они.
— Маш, ну зачем портить Новый год? — беспомощно повторил он свою любимую фразу.
Мария коротко усмехнулась, подхватила сумку и вышла на лестничную площадку. Через минуту из квартиры уже доносился визг Елены Сергеевны:
— Ненормальная! Слава Богу, сама ушла! Алексей, даже не думай за ней бежать!
Он и не побежал. Мария вызвала такси и едва успела встретить бой часов уже в своей маленькой квартире.
Развелись они без скандалов и долгих выяснений. Заявление Мария подала сама. Делить ей было нечего и не хотелось: она пришла, подписала всё необходимое и вышла из зала суда с ощущением странной пустоты.
На последнее заседание Алексей даже не явился. От него пришло только сообщение: «Прости, задержали на работе». Мария прочитала эти слова, устало выдохнула и удалила его номер.
Первые месяцы дались ей тяжело. По ночам она плакала в своей однокомнатной квартире, ела сладкое почти без вкуса и пыталась не вспоминать тот новогодний стол. Но постепенно боль стала тише. Потом она заставила себя жить дальше.
В ресторане ей предложили должность шеф-повара. Коллеги относились к ней с уважением, официанты-мужчины иногда отпускали комплименты, но Мария не отвечала ни на чьи взгляды.
Минул год. Потом ещё полгода. Мария незаметно для себя похудела до семидесяти пяти килограммов — не из-за диет, а потому что в её жизни наконец появились спокойствие, сон и нормальный режим.
Она купила себе новое платье — ярко-красное, смелое, красивое — и собиралась на день рождения коллеги.
Тёплый июльский вечер медленно опускался за окна. Где-то во дворе стрекотали цикады, когда зазвонил телефон. Номер не был записан, но Мария узнала его сразу. Елена Сергеевна.
— Алло, — осторожно произнесла она.
В ответ послышались рыдания. Не театральные, не показные — настоящие, надрывные, с всхлипами и сбившимся дыханием.
— Машенька… Машенька, родная… прости меня, ради Бога, прости!
Мария отняла телефон от уха и несколько секунд смотрела на экран так, словно он вдруг превратился во что-то живое и неприятное. Потом снова поднесла трубку.
— Елена Сергеевна? Это вы? Что случилось?
