— Дмитрий, выслушай меня, пожалуйста, до конца, — сказала я ровно. — Ты был моим мужем. Потом мы развелись. Всё, что касалось имущества, решалось через суд. Квартира осталась за мной, и положенную компенсацию я тебе выплатила. Дача принадлежит Светлане Павловне. К этому дому и к этой земле ты больше не имеешь отношения — ни юридического, ни человеческого. Да, когда-то ты здесь копал, чинил, помогал. Это было твоё решение. Ты жил рядом с нами, был частью семьи, и за помощь я тебе благодарна. Но благодарность не превращает чужую собственность в твою. Ты понимаешь, что это разные вещи?
Дмитрий на несколько секунд замолчал, будто подбирал ответ, потом криво усмехнулся и покачал головой.
— Ты, я смотрю, так и не отпустила. А я думал, мы взрослые люди и можем общаться нормально. Ну развелись — и что теперь? Я к твоей матери зла не держу, да и она, надеюсь, ко мне тоже. Сели бы, чаю выпили, поговорили по-человечески. Я Валерии как раз рассказывал про твоего отца. Как он показывал мне, как яблони правильно подрезать. Между прочим, он ко мне хорошо относился. Уважал.
За моей спиной раздался сдавленный всхлип. Я резко оглянулась. Мама стояла у входа в беседку, прижав ладонь к губам, и смотрела на него так, словно ей было физически больно.
— Дмитрий, — произнесла она почти шёпотом, — отец тебя действительно уважал. Но после его смерти здесь живу я. И ты приехал без предупреждения, даже не позвонил. Просто поставил меня перед фактом. Дочка, объясни ему сама. Я больше не могу.
Я поднялась со скамьи.
— Ключи, — сказала я. — Положи их на стол. Сейчас.
Он долго смотрел на меня, и в этот момент я вдруг ясно увидела то, чего не замечала все годы нашей жизни вместе. Не ярость. Не ненависть. Обыкновенную обиду человека, который уверен, что у него отбирают что-то принадлежащее ему по праву. Самое страшное было в том, что он искренне не понимал, почему это не так.
— И что дальше? — спросил он глухо. — Полицию вызовешь?
— Если придётся, вызову. Но я надеюсь, до этого не дойдёт. У тебя в багажнике мангал и шампуры, вы собирались отдыхать. Считай, что ошибся адресом. Такое случается.
Валерия вдруг поднялась, взяла сумку со скамьи и коротко сказала:
— Дмитрий, поехали. Я ведь просила тебя сначала убедиться, что нас здесь ждут. А ты сказал, что всё решено.
Он метнул на неё быстрый взгляд, и мне сразу стало ясно: подобный разговор между ними уже был. Она сомневалась. Он настоял. Убедил её, что всё под контролем. И теперь его выставляли отсюда при ней — при женщине, перед которой он хотел казаться хозяином, человеком с прошлым, с правами, с местом, куда всегда можно вернуться.
Дмитрий медленно сунул руку в карман, достал связку и, не глядя, отцепил два ключа. Потом положил их на столешницу.
— Забирай, — сказал он. — Только запомни: это ты меня выгоняешь. Не я ухожу сам.
— Запомню, — ответила я.
Он резко развернулся и направился к машине. Валерия задержалась на мгновение. Посмотрела на меня так, будто хотела извиниться или что-то объяснить, но передумала. Молча пошла за ним.
Через минуту хлопнули дверцы. Мотор завёлся не сразу, потом всё-таки загудел. Лучи фар скользнули по забору, выхватили из темноты яблони, беседку, дорожку к дому. Машина медленно выкатилась за ворота и скрылась за поворотом.
Я снова опустилась на скамью. Мама подошла и села рядом, осторожно, будто у неё не было сил даже на это.
— Ты как? — тихо спросила я.
— Нормально, — ответила она после паузы. — А ты?
— Тоже.
Мама вздохнула и опустила глаза.
— Мне стыдно перед этой женщиной. Она ведь ни при чём. Он, наверное, наговорил ей невесть чего.
— Мам, это его слова и его поступки, — сказала я. — Не твои.
