Вилка выскользнула у неё из пальцев и звонко ударилась о тарелку.
Клетчатый баул остановился ровно на проходе — между телевизором и накрытым столом.
Ирина медленно перевела взгляд на свекровь. Тяжёлый, спокойный, без единой дрожи.
— Поезд в ваш город сегодня проходящий, Валентина Павловна. Отправление в девять вечера.
Она произнесла это тихо, почти буднично, но после её слов в комнате будто выключили все звуки сразу.
— До вокзала минут сорок, если дороги будут свободные. Такси закажу сейчас, со своего телефона.
— Ирин, ты вообще понимаешь, что делаешь? — Андрей резко вскочил, стул за его спиной опасно качнулся. Щёки у него пошли неровными красными пятнами.
— Прекрасно понимаю.
Ирина сложила руки на груди.
— Раз уж я настолько никудышная хозяйка, не стану дальше истязать вас своим присутствием в моей же квартире. Вещи закончите собирать сами или мне помочь сложить?
Валентина Павловна налилась багровым цветом. Краснота поднялась от шеи к лицу и добралась до самых корней окрашенных волос.
Она открыла рот, но ни слова не произнесла. Потом растерянно посмотрела на Сергея, затем на сына, словно ждала, что кто-то сейчас встанет на её сторону.
— Андрей! — голос свекрови сорвался в тонкий визг. — Ты позволишь такое? Она твою мать выставляет! Из твоего дома! Да ещё при посторонних!
— Ира, ну хватит уже, — засуетился муж.
Он шагнул к ней и зачем-то попытался заслонить собой огромную клетчатую сумку, хотя выглядело это нелепо и жалко.
— Убери баул обратно. На нас люди смотрят. Не позорь меня перед друзьями.
— Сумка останется там, где стоит, — чётко сказала Ирина.
Она даже не шелохнулась.
— И сдвинется только тогда, когда за ней закроется входная дверь.
Андрей стиснул зубы.
— Ирина, прекрати устраивать цирк, — прошипел он. — Мама выпила вина. Она просто не так выразилась.
— Зато я абсолютно трезвая.
Ирина посмотрела ему прямо в глаза. Долго, не отводя взгляда.
— Или она уезжает на вокзал сейчас. Или ты берёшь свою спортивную сумку и отправляешься вместе с ней.
Она выдержала короткую паузу, чтобы каждое слово успело лечь на место.
— А потом сам оплачиваешь кредит за эту квартиру. Из своей зарплаты. Заодно посмотрим, останется ли у тебя хоть что-нибудь на бензин и страховку.
Андрей уже приоткрыл рот, собираясь ответить резко, но фраза так и не вышла. Он слишком хорошо помнил, за чей счёт был внесён первый платёж за жильё. И не хуже понимал, сколько денег оставалось на его карте до следующей зарплаты.
Праздник рассыпался за несколько минут.
Сергей с Натальей почти сразу поднялись из-за стола. Они неловко попрощались, бормоча что-то про внезапные дела дома, забытые ключи и кота, которого срочно нужно кормить. Атмосфера стала такой плотной, что гостям хотелось исчезнуть как можно быстрее.
Через сорок минут у подъезда остановилось жёлтое такси.
Валентина Павловна уходила без единого слова. Губы она сжала в узкую злую полоску и за всё время ни разу не обернулась. Андрей дотащил её баул до лифта, понуро опустив плечи и старательно избегая взгляда жены.
Минул месяц.
Валентина Павловна больше не звонила с бесценными наставлениями о том, как именно надо резать огурцы и в какой кастрюле правильнее варить суп.
Андрей первые две недели ходил по квартире темнее грозовой тучи и старательно изображал смертельно оскорблённого человека. По утрам он демонстративно сам готовил себе кофе, громко ставил чашку на стол и с особым нажимом хлопал дверцами шкафчиков.
Но довольно быстро до него дошло: если он продолжит эту тихую войну, вслед за материнским клетчатым баулом к выходу отправится и его собственная дорожная сумка.
Кредит за квартиру сам собой не закроется. И обеды в контейнеры для работы тоже сами не разложатся.
За день до очередного списания в банковском приложении Ирины прозвучало уведомление. Андрей перевёл свою половину платежа.
Точно в срок.
И без единого напоминания.
