— Ирина, подожди, я, кажется, не уловила, — Валерия понизила голос почти до шёпота, хотя, кроме нас двоих, на кухне никого не было. — То есть твоя свекровь взяла и подарила Дарье квартиру? Вот так, на глазах у всех?
— Именно так. Поднялась из-за стола, взяла бокал и торжественно сообщила: мол, Дашенька, вам с Алёшей — ключи от однокомнатной квартиры на Садовой. Начинайте свою жизнь, мы решили помочь.
— А тебе?
Я несколько секунд не отвечала. Потом произнесла спокойно, без слёз и дрожи в голосе. Всё, что могло во мне сорваться, сорвалось ещё тогда, в ту субботу, за праздничным столом.
— Мне достался комплект полотенец. С вышивкой. В красивой подарочной коробке.
Валерия растерялась. Она просто смотрела на меня, и в её взгляде читалось сразу всё: сочувствие, злость, недоумение и тот самый немой вопрос — как ты это вообще выдержала?
А вот так. Выдержала. Живу дальше.
Та суббота сначала ничем не отличалась от обычного семейного торжества. У Татьяны Сергеевны был юбилей — семьдесят лет. Мы с Дмитрием приехали рано утром: помогали накрывать, таскали стулья в большую комнату, раскладывали приборы, проверяли, всем ли хватит места в загородном доме. До приезда гостей всё казалось вполне мирным.
У Татьяны Сергеевны двое сыновей. Дмитрий — старший, мы с ним уже восемь лет в браке. Алексей — младший, он с Дарьей расписался прошлой осенью, в сентябре. Дарье двадцать шесть: лёгкая, улыбчивая, будто жизнь к ней всегда повёрнута лицом и никаких серьёзных проблем у неё просто не бывает. Возможно, рядом с такой свекровью действительно можно так выглядеть.
Ко мне Татьяна Сергеевна всегда относилась одинаково ровно. Не обнимала душой, но и открыто не холодила. Просто держала дистанцию. Восемь лет я готовила на их семейные застолья, помогала с салатами и горячим, привозила подарки на дни рождения племянников и племянниц, улыбалась, когда надо было улыбаться, и делала вид, что не слышу её постоянных сравнений с Дарьей. Ненавязчивых, будто случайных, но оттого не менее неприятных.
Дарья такая воздушная. Дарья умеет создать праздник из ничего. Дарья умница: и работает, и Алёшу без домашнего уюта не оставляет.
Я тоже работаю. И дом на мне не разваливается. Только мои усилия почему-то никогда не выглядели в её глазах чем-то достойным похвалы.
— Ты считала, что всё из-за детей? — тихо спросила Валерия.
— Наверное, частично да.
У нас с Дмитрием детей нет. Долгое время эта тема была для меня болезненной, и меньше всего я хотела обсуждать её с родственниками. Но окружающие почему-то считали своим правом постоянно возвращаться к этому разговору. Особенно Татьяна Сергеевна. Несколько лет назад она прямо сказала, что семья без ребёнка — как будто и не совсем семья.
Дмитрий тогда промолчал. Я тоже ничего не ответила. Позже, уже дома, мы всё же поговорили. Он сказал, что мать просто переживает, что она не хотела меня задеть. Я кивнула и приняла это объяснение, потому что любила его и не хотела превращать каждую такую фразу в семейную войну.
Но странность в другом: у Дарьи с Алексеем детей тоже пока нет. Они женаты меньше года. И их бездетность никого не смущает, никому не кажется поводом для намёков и укоров.
В ту субботу за столом собралось человек двадцать: родня, соседи, давние приятели Татьяны Сергеевны. Поначалу всё шло привычно: тосты, смех, разговоры о грядках, урожае и ценах в магазинах. Я сидела рядом с Дмитрием, он время от времени накрывал мою ладонь своей, и мне даже казалось, что вечер пройдёт спокойно.
А потом Татьяна Сергеевна поднялась.
Говорить красиво она умеет, этого у неё не отнять. Сначала поблагодарила всех за то, что пришли. Потом сказала, что семьдесят лет — возраст особенный, когда ясно понимаешь: главное в жизни — дети, семья и внуки. Гости согласно закивали. После этого она добавила, что хочет сделать подарок своим детям прямо сейчас, при всех, потому что такие решения должны звучать открыто.
Она вышла в соседнюю комнату и через минуту вернулась с двумя конвертами.
Первый предназначался Алексею и Дарье. Татьяна Сергеевна подошла именно к Дарье и вложила конверт ей в руки.
— Дашенька, это вам с Алёшей, — сказала она ласково и торжественно. — Там ключи и документы. Однокомнатная квартира на Садовой. Мы с отцом давно берегли её для младшего. Живите, обустраивайтесь, будьте счастливы.
Дарья ахнула, Алексей густо покраснел, а гости дружно захлопали.
Я продолжала держать вилку и смотрела в свою тарелку, будто там было что-то невероятно важное.
Потом Татьяна Сергеевна повернулась ко мне.
— Ириночка, — произнесла она тем же парадным голосом, словно сейчас должно было случиться ещё одно значительное объявление. — А это вам с Димой.
Передо мной на стол лег нарядный пакет с бантом. Я взяла его, потому что на меня смотрели все. Внутри оказался набор полотенец: четыре белых полотенца с голубой вышивкой, аккуратно упакованные в прозрачную плёнку.
За столом кто-то восхищённо протянул, что подарок очень красивый, а другой гость, кажется, уже собирался добавить ещё пару вежливых слов.
