Там же лежали бумаги на само жилое строение и свежие квитанции за охрану участка, оплаченные за текущий месяц.
Никаких чемоданов Юлия собирать не стала. Ни одежду, ни косметику, ни зарядки — ничего лишнего. Она лишь набросила легкую куртку, спрятала папку с официальными печатями во внутренний карман и вышла из квартиры, аккуратно провернув ключ в замке. Андрей из гостиной даже не появился. Он, вероятно, был уверен, что жена просто вышла пройтись по ночному району, остудить обиду и в очередной раз проглотить унижение, как уже случалось после их прежних мелких ссор.
До дачного поселка она добралась немного больше чем за час. Вечерняя трасса была почти пустой: по сторонам тянулись темные полосы посадок, мокрый асфальт вспыхивал отражениями фар редких фур, а внутри машины стояла плотная, звенящая тишина. Радио Юлия не включала. Мысли были холодными и ясными. Она отлично понимала, на что имеет право: нормы Семейного кодекса Украины не давали Андрею возможности претендовать на имущество, приобретенное ею до брака, а Гражданский кодекс Украины прямо запрещал распоряжаться чужой собственностью без нотариально оформленной доверенности либо выраженного согласия владельца.
Примерно за пять километров до поселка Юлия съехала на широкую обочину у круглосуточной заправки и набрала номер полиции. Дежурный ответил чуть глухим, но собранным голосом. Она без истерики, четко и последовательно объяснила ситуацию: в принадлежащий ей частный дом незаконно проникли посторонние люди, хозяйственная постройка вскрыта, личное имущество повреждено, а захватившие участок лица покидать территорию добровольно отказываются. Оператор записал адрес, уточнил фамилию собственницы и сообщил, что ближайший экипаж полиции вместе с участковым будет у главных ворот садового товарищества примерно через двадцать минут.
Когда белый патрульный автомобиль с проблесковыми маячками тихо остановился возле шлагбаума, Юлия уже ждала у капота своей машины, держа папку с документами наготове. Из служебного авто вышел старший лейтенант — плотный мужчина с уставшим лицом и тем выражением, с каким обычно приезжают на бесконечные дачные конфликты из-за заборов, яблонь и соседских курятников.
— Гражданка Соколова? — он быстро оценил ее спокойный вид, аккуратную одежду и уверенную осанку, затем раскрыл планшет. — Коротко и по сути: что у вас случилось? Если речь о семейном споре из-за имущества, нажитого в браке, полиция этим не занимается. Такие вопросы решаются через суд.
— Посмотрите, пожалуйста, даты, товарищ старший лейтенант, — Юлия передала ему выписку с государственной печатью. — Дом и участок куплены мной до брака, за мои личные средства. Муж здесь не зарегистрирован даже временно. Люди, которые вскрыли подсобку и сейчас находятся на территории, являются дальними родственниками моего супруга, но никаких прав на этот участок у них нет. Замки на калитке и сарае повреждены, посадки испорчены. Я требую удалить посторонних с моей собственности и зафиксировать нанесенный ущерб.
Офицер внимательно изучил строку с данными владельца, сверил ее паспорт, проверил кадастровые номера и уже заметно изменился в лице. Скепсис исчез, вместо него появилась деловая собранность. Вернув документы, он коротко кивнул.
— Принял. Едем за вами. Ворота откроете, но сами вперед не бросайтесь и в конфликт не вступайте.
Въехали в узкую улицу товарищества без сирены. Над участком Юлии уже висел густой сизый дым, в котором отчетливо угадывались запах горелого сала и дешевого древесного угля. Из распахнутых окон веранды на всю округу гремела музыка: Кирилл подключил к розетке старую переносную колонку и гонял какие-то дворовые хиты так громко, что дрожали стекла.
Юлия толкнула перекошенную калитку. Та противно заскребла нижним краем по кирпичной дорожке, хотя еще вчера открывалась бесшумно. Она вошла во двор. Двое полицейских держались позади, оставаясь чуть в стороне, в темной тени разросшегося куста венгерской сирени.
То, что открылось перед ней, поражало своей наглой будничностью. На идеально вымытой террасе стоял кое-как сбитый из серых досок мангал. Вокруг валялись пустые пластиковые бутылки из-под пива, упаковки от магазинных сосисок и жирные салфетки. Кирилл, в вытянутых на коленях спортивных штанах, азартно раздувал угли старым журналом. Его жена, будто так и надо, мыла детские ботинки прямо под садовым шлангом, тем самым, которым Юлия поливала клубничные грядки.
Наталья Павловна, устроившаяся во главе стола на плетеном кресле, поверх которого был брошен ее старый шерстяной платок, громко распекала соседку. Наталья Павловна робко выглядывала из-за деревянного штакетника и явно жалела, что вообще решилась сделать замечание.
— Ты мне тут не командуй, нашлась зоркая! — раскатисто кричала свекровь. — Музыку убавим, когда сами захотим. А дым к тебе летит — потерпишь, не княгиня!
Увидев Юлию на дорожке, свекровь даже не встала. Только растянула губы в победной усмешке и поправила подол халата на тяжелых коленях.
— Все-таки приехала? — протянула она с откровенным удовольствием. — Андрей говорил, что ты до выходных носа сюда не покажешь. Ну раз явилась, проходи, помоги невестке кастрюли на кухне разобрать. И сразу предупреждаю: вторую комнату на мансарде мы закрыли на свой замок, там Кирилл с семьей разместился, им покой нужен. А для тебя, если надумаешь остаться, внизу тоже какой-нибудь угол найдется.
