— Отправил! Всё, до последней копейки, сам посмотри! — Кирилл почти сорвался на визг и тут же перевёл умоляющий взгляд на лейтенанта. — Мы сейчас же уедем, начальник. Прямо сейчас. Никакого конфликта больше нет, разошлись мирно, без драки!
То, что происходило дальше, больше походило на кадры, прокрученные в ускоренном режиме. Наталья Павловна, тяжело сопя и то и дело оступаясь на мокром гравии, волокла обратно к машине свои тюки с давно застиранным бельём, мешки с землёй и банки, которые совсем недавно с видом полноправной хозяйки расставляла на чужих полках. Жена Кирилла в спешке запихивала в пакеты подгузники, детские машинки, мягкие игрушки и куски недожаренного мяса, поскальзываясь на влажной траве и испуганно оглядываясь. Сам Кирилл, красный от злости и унижения, молча пихал в салон продавленные матрасы и коробки, стараясь не встречаться глазами с полицейским, который стоял у калитки и внимательно наблюдал за погрузкой.
Как раз в разгар этой суеты у Юлии зазвонил телефон. На экране высветилось имя мужа. Она посмотрела на дисплей, нажала кнопку приёма и сразу включила громкую связь, не отрывая взгляда от незваных гостей, поспешно освобождавших её участок.
— Юлия, ты вообще соображаешь, что делаешь?! — из динамика ударил срывающийся, почти истеричный голос Андрея. — Мне мать только что звонила, рыдает, говорит, ей плохо, она чуть ли не с сердцем на дороге сидит! Ты полицию на родных людей вызвала?! Ты понимаешь, какой позор устроила? Ты меня перед всей семьёй опозорила! Кирилл после такого со мной разговаривать не будет! Немедленно извинись перед мамой и верни им ключи, ты меня слышишь? Я твой муж, и я требую, чтобы ты прекратила этот цирк!
Стоявший рядом полицейский едва заметно усмехнулся, потом отвернулся к освещённым фарами воротам и покачал головой.
— С твоей матерью всё в порядке, Андрей, — ровно сказала Юлия в телефон. — Она сейчас весьма бодро закидывает в багажник машины твоего брата мешок картошки килограммов на пятьдесят. И пульс у неё, судя по всему, отличный: минуту назад она так ловко перемахнула через грядку с клубникой, что позавидовал бы любой спортсмен. А теперь слушай меня внимательно и не перебивай. Завтра утром ты собираешь вещи и освобождаешь мою квартиру в городе. В девять ноль-ноль там поменяют замки, мастер уже вызван. Дачные ключи можешь оставить себе как сувенир — личинку во входной двери я уже заменила. Если ты появишься здесь или возле моей работы, я подам заявление о преследовании. И приложу к нему запись этого разговора, где ты требуешь передать моё имущество третьим лицам.
— Юля, подожди… ты что, правда с ума сошла? Какая ещё квартира? Мы же муж и жена! Куда я сейчас пойду? — в голосе Андрея мгновенно исчезла прежняя наглость; вместо неё проступила растерянная паника и жалкая попытка умилостивить. — Давай без эмоций, поговорим дома, нормально. Мы же взрослые люди. Да, перегнули, да, с дачей вышло некрасиво, признаю. Но при чём тут семья? Зачем сразу такие меры?
— Семья держится на уважении, а не на краже ключей и не на попытках поселить нахальных родственников за чужой счёт, — холодно ответила Юлия. — Разговор окончен. Переночуешь у мамы в её однокомнатной квартире. Там как раз место освободилось. Заодно поможешь племяннику наслаждаться свежим воздухом на балконе.
Она отключила вызов и тут же внесла номер в блокировку.
Старая машина Кирилла, надсадно рыча пробитым глушителем и заметно проседая задней частью под тяжестью коробок, мешков и матрасов, медленно покатилась к выезду из садового товарищества. Наталья Павловна даже не повернула головы. Она сидела рядом с водителем и смотрела перед собой пустым, потухшим взглядом в мутное лобовое стекло, по которому уже ползли мелкие капли начавшегося ночного дождя.
Старший лейтенант достал бланк, протянул Юлии ручку и показал, где нужно поставить подпись.
— Распишитесь вот здесь, гражданка Соколова. По материальному ущербу укажем, что вопрос урегулирован на месте, раз компенсацию перевели. А насчёт замков вы правильно решили: ставьте надёжные, не экономьте. Такие гости, как правило, с первого раза выводов не делают, но после официального протокола энтузиазм у них обычно сильно уменьшается. Если снова заявятся — сразу звоните в дежурную часть. Во второй раз уговаривать их никто уже не будет.
— Спасибо вам, правда, — тихо и искренне сказала Юлия, выводя подпись на плотном казённом листе. — И за то, что так быстро приехали, и за то, что спокойно всё оформили.
Когда патрульная машина скрылась за поворотом, унося с собой тревожные синие всполохи мигалок, посёлок наконец погрузился в густую, почти осязаемую тишину. В воздухе стоял запах дорожной пыли, прибитой дождём, влажной хвои и сосновой смолы.
Юлия постояла несколько секунд у калитки, потом взяла грабли, прихватила метлу, прислонённую к забору, и неторопливо принялась приводить террасу в порядок. Она смела в совок серый пепел от чужого мангала, собрала обрывки салфеток, подняла примятые ветки гортензии и аккуратно подвязала их мягким шпагатом к деревянным колышкам. После этого подошла к входной двери и провернула ключ в новом замке — тяжёлая дубовая створка закрылась глухо и уверенно, а от свежей личинки пахнуло машинным маслом.
В доме Юлия включила чайник, достала большую кружку и заварила себе травяной чай с мелиссой. Потом вышла на веранду и села, обхватив горячую чашку ладонями.
Дешёвым шашлыком больше не тянуло. Не было чужих голосов, чужих вещей, чужих претензий и наглых распоряжений. Осталась только её земля, её выстраданный дом и тишина — спокойная, глубокая, принадлежащая только ей. И за эту тишину Юлии больше не нужно было ни перед кем оправдываться.
