— Да при чем здесь борщ вообще?! — вспыхнула Галина Юрьевна, будто только и ждала повода снова перейти в наступление. — Твоя супруга — настоящая расточительница! Она вашу семью до бедности доведет! Я пришла, чтобы вас от разорения удержать, пока еще не поздно. У меня уже готов безупречный порядок: вы отдаете все доходы мне, а я потом выдаю вам небольшие суммы на личные нужды. Я даже отдельную тетрадь завела, чтобы все записывать! А она вместо благодарности принялась мои деньги пересчитывать! Вспоминать мне и ортопедический матрас, и лечебные стельки! Да еще и пирожное пожалела, представляешь!
Михаил медленно поставил рабочую сумку на пол. Растерянность с его лица исчезла, сменившись той самой собранной серьезностью, от которой обычно становилось понятно: шутки закончились.
— Мама, секунду, — он поднял ладонь, прерывая поток ее обвинений. — Какую именно зарплату? И кому мы, по-твоему, должны ее отдавать?
— Мне, разумеется! — с достоинством произнесла Галина Юрьевна, все еще уверенная, что сын сейчас одумается и примет ее сторону. — Я уже и банковскую карточку Валерии забрала. Хотела сходить и сменить ПИН-код, чтобы она больше не спускала деньги на всякую бессмысленную ерунду. А то сапоги, видите ли, дорогие ей понадобились!
В прихожей стало так тихо, что, кажется, даже вода в трубах перестала шуметь. Игорь в ванной замер вместе со своими ключами — ни звука, ни скрипа, ни вздоха.
— Ты взяла карту моей жены без разрешения? — голос Михаила прозвучал спокойно, почти ровно, но лед в нем я уловила сразу. Такой тон у него появлялся редко, зато после него собеседнику обычно было уже не до победных речей.
— Я просто пыталась навести у вас порядок! — поспешно заговорила свекровь, явно почувствовав, что почва под ногами начала уходить. — Вы оба совершенно не понимаете, как надо жить! Вы мне переводите какие-то жалкие восемь тысяч гривен в месяц! Да что на них сейчас купишь? Пару раз в нормальный магазин зайти — и все! А если бы вы не сорили деньгами, не покупали эти нелепые сапоги, не таскались по пекарням за своим кофе, могли бы матери давать и шестнадцать тысяч! А то и двадцать! Сын обязан обеспечивать мать достойно! Вот я и забрала карточку. Сама буду распоряжаться вашими доходами, раз вы не умеете.
В этот момент Галина Юрьевна собственными руками перерезала тот самый канат, по которому к ней каждый месяц приходила наша помощь. Она захлопнула дверь к нашим деньгам, а теперь требовала, чтобы ей еще и дубликат ключей выдали.
Михаил глубоко выдохнул и посмотрел на мать уже без всякой мягкости.
— Значит, слушай внимательно, мама, — произнес он отчетливо, будто ставил подпись под документом. — Первое. Карточку Валерии сейчас же кладешь на тумбочку.
Галина Юрьевна открыла рот, явно собираясь спорить, но наткнулась на его взгляд и передумала. Через секунду она вытащила из кармана мой уже заблокированный пластик и с раздражением бросила его на тумбочку у входа.
— Второе, — продолжил Михаил тем же ровным голосом. — Тебе пора научиться распоряжаться своими средствами. Мы хотим тебе только хорошего, поэтому дадим возможность стать полностью финансово самостоятельной. Раз тебе категорически мало тех восьми тысяч гривен, которые мы каждый месяц выкраивали из семейного бюджета, значит, эта сумма для тебя ничего не решает. С сегодняшнего дня наши регулярные переводы прекращаются. Ноль гривен. Привыкай жить по доходам.
Свекровь застыла. Пальцы ее обеих рук вцепились в ручки большой сумки так крепко, будто сумка была спасательным кругом.
— Как это… прекращаются? — с трудом выговорила она. — Вы что, родную мать совсем без помощи бросите?
— А почему без помощи? — Михаил даже слегка удивился. — У тебя хорошая пенсия, выше средней по области. Кредитов у тебя нет, ипотеку ты не платишь. Ты бывший бухгалтер, так что свести дебет с кредитом для тебя не составит труда. Зато теперь ты избавлена от наших скромных подачек, которые так тебя раздражали. А мы с Валерией на сэкономленные восемь тысяч купим мне зимние шины, ей… — он повернулся ко мне, — ей, пожалуй, еще одну пару сапог. И Игорю премию дадим за качественный ремонт.
— Да вы… да как вы можете! — Галина Юрьевна возмущенно всплеснула руками, едва не выронив свою тетрадь. — Я на вас в суд подам! Мне по закону положено!
— Подавай, — спокойно сказал Михаил. — Суд может назначить выплаты, если ты документально докажешь, что действительно нуждаешься. Но открою тебе небольшую тайну: с твоей пенсией тебя нуждающейся не признают. Цифры — вещь упрямая, мама. Мы взрослые люди и своим семейным бюджетом будем распоряжаться сами.
Галина Юрьевна наконец поняла, что партия проиграна. Причем без единого шанса на реванш: все козыри она сама выложила на стол и сама же передала их противнику. Свекровь прижала к груди свою дерматиновую тетрадь так, словно это был последний символ власти.
— Больше моей ноги в вашем доме не будет! — торжественно объявила она, поправляя съехавший набок берет. — Живите как знаете! Посмотрим, как вы запоете без моих советов! И нечего стоять с такими довольными лицами!
Она резко развернулась, вышла на лестничную площадку и, к ее чести, дверь за собой закрыла аккуратно.
Мы с Михаилом несколько секунд молча смотрели друг на друга.
— Ну что, — сказал муж, стягивая куртку, — план строгой экономии у нас все-таки принят. Единогласно. Чай на кухне еще остался?
Из ванной осторожно высунулся сантехник Игорь. Он сначала посмотрел на закрытую входную дверь, потом перевел взгляд на нас.
— Слушайте, хозяева, — протянул он с неподдельным уважением. — А можно я вас на выходные к себе приглашу? У меня теща собирается приехать и переклеить обои в спальне по своим правилам. Я вам стол накрою, угощение нормальное поставлю. Вы с ней просто минут пять поговорите, а? За это обещаю трубы во всей квартире поменять на хорошие, честное слово!
Мы с Михаилом не выдержали и рассмеялись. Я подошла к тумбочке, забрала свою карточку и убрала обратно в кошелек. Потом разблокирую через приложение.
— Игорь, трубы — это, конечно, заманчиво, — сказала я. — Но наши услуги теперь недешевые. Для начала — качественная замена сифона. И руки мойте, будем чай пить. С пирожками. Мы ведь теперь люди обеспеченные: у нас серьезная экономия появилась. Можем себе позволить!
От Марины Рукодельниковой — пожелание смелости всем, кто сегодня принимает непростое решение. Пусть помощь родным всегда остается вашим добровольным добром, а не обязанностью, которая лишает вас права на собственные желания.
