— Переведи мне на карту двенадцать тысяч гривен.
Лариса замерла посреди кухни, так и не поставив вымытую тарелку в сушилку. Потом резко повернула кран, и шум воды оборвался.
— На что?
— В смысле — на что? — Анатолий наконец поднял глаза от телефона. — Жить на что-то надо. Резину на машине пора менять, стойки уже гремят. Да и на карте у меня пусто.
— Зарплату тебе перечислили во вторник, — спокойно напомнила Лариса, убирая тарелку.
— И что теперь? Разошлась зарплата. Долги закрыл, мужикам на работе на юбилеи скинулся. Коммуналка тоже сама по себе не оплачивается.
Лариса медленно развернулась к нему. Анатолий сидел за кухонным столом в растянутой домашней кофте, широко расставив ноги, будто был здесь хозяином положения. На лице у него не было ни тени смущения — он правда не видел, из-за чего жена должна возмущаться.
— Коммунальные я уже оплатила, — произнесла она. — Три дня назад. Квитанция лежит в прихожей на тумбочке.
Он лениво махнул рукой, словно отгонял муху.
— Ну оплатила — и хорошо. Зачем сразу бухгалтерию устраивать? Я тебе о машине говорю. Нам же на ней ездить надо. Переводи, не тяни. Я знаю, тебе вчера премию начислили. Причем приличную.
Неудивительно, что он знал. Накануне телефон Ларисы лежал экраном вверх на подлокотнике кресла, и банковское уведомление высветилось прямо у него перед глазами. Анатолий такие вещи не пропускал. За пополнением семейного бюджета он следил внимательно. Особенно если пополнение происходило не за его счет.
Три года назад он с пафосом заявил, что больше не собирается убивать здоровье на складе. Устроился охранником на проходную: сутки через трое, термос с чаем, кроссворды и редкие обходы. Доход сразу уменьшился вдвое. Лариса тогда промолчала. Взяла дополнительные смены в аптеке, стала выходить на подработки по субботам и воскресеньям. Уговаривала себя: это ненадолго, человеку нужно передохнуть.
Передышка у Анатолия растянулась уже на тридцать шесть месяцев. Его заработок незаметно стал исключительно его личными деньгами: сигареты, бензин, рыболовные снасти, пятничное пиво с соседом. А продукты, одежда, лекарства, школьные расходы и отпуска легли на Ларису.
— Премия действительно пришла, — кивнула она. — Восемьдесят тысяч гривен. Я за них полгода работала без нормальных выходных.
— Вот именно! — оживился муж. — Отличная сумма. Я как раз литые диски присмотрел. И лодку к сезону можно обновить. Скинь двадцать тысяч гривен, раз уж повезло, так надо пользоваться моментом!
— Не переведу.
Анатолий моргнул и отложил смартфон на край стола.
— Что?
— То самое. Ничего я тебе не переведу, Анатолий. Эти деньги пойдут на мой зубопротезный кабинет и на репетиторов для Полины. Твоя машина — это твоя машина. Ты на ней в основном только на рыбалку ездишь.
На кухне будто разом стало тесно и душно. Анатолий нахмурился. На щеках проступили красные пятна, нижняя челюсть упрямо выдвинулась вперед.
— Ты не перегибай. У нас семья. Твои деньги — это общие деньги. А ты сейчас сидишь на мешке наличности и родному мужу на колеса жалеешь.
— Мои деньги остаются моими, — четко, по слогам сказала Лариса. — Потому что заработала их я. Своей спиной и своими сменами. А где твои деньги?
— Я работаю!
