После ухода сборщиков и отъезда Натальи Сергеевны на такси мы с Валерией остались на кухне одни.
Она долго смотрела в кружку с давно остывшим чаем, а потом негромко сказала, что Дмитрий убеждал её совсем в другом. По его словам, эта двухкомнатная квартира якобы со временем должна была стать «семейной», общей, а то, что собственницей по документам числюсь только я, — временная формальность.
— Значит, он всё это время меня обманывал? — спросила Валерия, и в голосе у неё уже не было прежней уверенности.
— Он пообещал тебе то, чем сам никогда не владел, — спокойно ответила я.
После этого золовка извинилась за свой самоуверенный приезд и пообещала, что больше не станет устраивать мне проблем. Я оставила ей ключи ровно на месяц. Не потому, что передумала, а потому что выволакивать ночью только что занесённую мебель обратно на улицу было бы уже откровенной жестокостью.
Кирилл предложил заплатить мне аренду за эти тридцать дней, но я отказалась. Единственное условие — коммунальные платежи по счётчикам они оплачивают сами.
Дома меня с Дмитрием ждал ещё один тяжёлый разговор.
Он ворвался в прихожую на взводе, швырнул ключи на тумбу и с порога начал обвинять меня в том, что я выставила его в нелепом положении перед матерью и будущим мужем сестры.
— Давай уточним, что именно тебя так задело, — сказала я. — То, что у тебя тайно оказался дубликат моих ключей, или то, что ты решил распоряжаться моей квартирой, даже не спросив меня?
С этими словами я достала из сейфа документы, касающиеся его доли в родительском жилье, и положила их перед ним на стол.
— Хочешь быть щедрым — будь. Но только в пределах того имущества, которое принадлежит лично тебе.
На следующее утро позвонила Наталья Сергеевна. Голос у неё был холодный и обиженный. Она заявила, что любые разговоры о долях в её квартире нарушают её спокойствие и вообще недопустимы.
— Вчера за семейным столом вы почему-то совершенно свободно распределяли мои комнаты, Наталья Сергеевна, — ответила я. — Почему же, когда речь зашла о ваших метрах, они вдруг стали священными и неприкосновенными?
— Это совсем другое! — возмутилась свекровь и тут же оборвала звонок.
Мои дальнейшие действия были без скандалов, но вполне конкретные. Я сообщила Дмитрию, что ремонт кухни, который мы собирались делать летом, откладывается. Деньги пойдут на новую металлическую дверь в бабушкиной квартире, на серьёзный замок и полную перекодировку.
Кроме того, наш двухнедельный отпуск у моря сокращался ровно наполовину. Непредвиденные расходы на безопасность пришлось откуда-то брать.
Дмитрий попытался спорить, но я напомнила ему, по чьей инициативе у посторонних людей появились лишние ключи от моего жилья. После этого возражения быстро закончились.
Через тридцать дней Валерия и Кирилл выехали из квартиры. Не оставили после себя ни коробки, ни пакета, ни забытой мелочи. Они нашли светлую двухкомнатную квартиру в тихом районе и без особых сложностей перевезли туда всю купленную мебель.
Когда Валерия возвращала мне связку ключей, она смущённо спросила:
— Ты уверена, что у Дмитрия не осталось ещё одного дубликата?
Я только улыбнулась. Новая дверь в бабушкиной квартире уже открывалась совершенно другим ключом, а запасные экземпляры лежали не у родственников, а в моём рабочем сейфе.
Когда Наталья Сергеевна окончательно поняла, что дочь действительно будет снимать отдельное жильё, она потребовала от Дмитрия ежемесячно помогать сестре с арендой. Раз уж, как она выразилась, он не сумел «договориться о бесплатном угле».
Я вмешиваться не стала. Если мужчина раздаёт обещания родне, пусть сам и расплачивается за свою щедрость.
Следующие восемь месяцев Дмитрий перечислял Валерии по четыре тысячи гривен из своей зарплаты. Это заметно охладило его пыл. Он наконец начал понимать, что громкие слова имеют вполне реальную цену и что кошелёк не всегда выдерживает красивые жесты.
Примерно через полгода, за ужином, Дмитрий вдруг спросил, зачем я тогда, в то воскресенье, сама предложила Валерии приезжать к подъезду с вещами, если с самого начала была против её заселения.
Я ответила честно. Если бы я начала спорить ещё за столом у свекрови, он потом долго уверял бы меня, что всё это было просто разговором, неудачной шуткой, а Валерия якобы никуда на самом деле не собиралась.
Мне нужно было увидеть ситуацию без прикрас. Тайный дубликат ключей. Мебель, заказанную без моего согласия. Жениха сестры, уверенного, что всё уже решено. И полную готовность распорядиться бабушкиной обстановкой так, будто она давно стала общей.
С тех пор в нашей семье установились понятные правила. Валерия больше не претендует на чужую собственность, Наталья Сергеевна держится вежливо и сдержанно, а Дмитрий теперь, прежде чем что-то пообещать родственникам, сначала обсуждает это со мной.
