— Мам, мне тогда девять лет было. Откуда я знаю, кто меня куда таскал?
— Вот именно, — ответила я. — Ты не помнишь, а я помню.
Матвей немного помолчал, потом буркнул что-то вроде «ну ладно, пока» и сбросил звонок. А я в тот же вечер открыла сайт суда, отыскала там шаблон заявления о разводе и до часа ночи пыталась его заполнить. То фамилию не в ту строку впишу, то дату перепутаю, то снова перечитываю и не понимаю, правильно ли вообще пишу.
Половина серебристой машины
Спустя неделю в почтовом ящике лежало письмо из районного суда. Сначала я даже не поняла, что там написано. Прочитала один раз, потом второй — прямо у ящиков, в подъезде. Соседка с пятого этажа стояла за моей спиной, ждала, когда я освобожу место, и демонстративно вздыхала так, будто я заняла очередь в поликлинике.
Антон подал иск о разделе имущества.
Он требовал половину моей серебристой «Киа», которую я купила четыре года назад, и половину всех денег, что лежали на моих счетах. Сумму он, конечно, не знал, поэтому его юрист попросил суд сделать запрос в банк. Машину они оценили в четыреста сорок восемь тысяч гривен. Очень щедро, надо сказать: на OLX такие продают заметно дешевле.
А на моём счёте в ПриватБанке лежало триста тридцать семь тысяч четыреста сорок гривен. Я откладывала на ремонт ванной и на всякий случай. Видимо, тот самый всякий случай решил явиться лично и без предупреждения.
Моё заявление о расторжении брака потом объединили с его иском, и дело ушло в районный суд. В тот же вечер я набрала Антона. Хотела ещё раз попробовать нормально, без войны.
— Давай разведёмся через РАГС, — сказала я. — Придём вместе, подадим заявление, месяц подождём — и всё. Ты не лезешь в моё, я не претендую на твоё.
Он усмехнулся. Неприятно так, криво.
— А что у меня есть, Юлия? Что, скажи? Я одиннадцать лет на этой «Ласточке» горбатился. Крышу сам латал, трубы менял сам. И что в итоге? Ничего. А ты за это время нажила. Значит, делим.
— Я нажила это без тебя.
— Без меня, но пока мы были в браке. А в браке всё общее. Не устраивай спектакль, я уже юристу заплатил.
— Сколько?
— Не твоё дело.
На развод через РАГС он так и не согласился. Потом мне объяснили: если второй супруг против, остаётся только суд. И судья ещё вправе дать срок на примирение. Примирение — надо же было такое придумать.
После разговора я долго стояла на балконе. Злилась на Антона, конечно. Но сильнее — на себя. Одиннадцать лет у меня было, чтобы потратить один день и закрыть этот вопрос. Один день. А я всё откладывала.
Адвоката мне тоже нашла Дарья. Звали её Елена Павловна. Кабинет располагался над аптекой на улице Грушевского: второй этаж, крутая лестница, перила липнут к ладони. На подоконнике у неё стояли пластиковые ящики с помидорной рассадой. На каждом стаканчике фломастером было выведено: «Бычье сердце», «Де Барао». И это в конце мая, когда нормальные люди уже всё высадили. Я так и не решилась спросить, кто притащил ей эти помидоры и куда она собирается их девать.
Елена Павловна внимательно прочитала иск Антона, сняла очки и потерла переносицу.
— Если брать общее правило, формально он не совсем неправ, — сказала она. — Всё имущество, приобретённое в браке, считается совместным. Не имеет значения, на кого оформлено и кто сколько зарабатывал. Даже то, жили вы вместе или нет, само по себе не решает вопрос.
— То есть он одиннадцать лет жил где-то с другой женщиной, а теперь половина моей машины его?
— Я сказала: по общему правилу. Но в Семейном кодексе Украины есть норма о фактическом прекращении семейных отношений. Суд может признать имущество, которое каждый из супругов приобрёл во время раздельного проживания, личной собственностью. Может, Юлия. Но не обязан.
— И как это доказать?
— Нужно показать, что семьи между вами уже не было. Не просто что он уехал, а что отношения действительно прекратились: не приезжал, денег не давал, хозяйство общее не вели, каждый жил своей жизнью. Подойдут свидетели, переписка, любые документы, всё, что сможете найти.
Я заодно спросила про алименты. За все эти одиннадцать лет Антон не дал на сына ни копейки.
Елена Павловна покачала головой:
— С этим, боюсь, вы опоздали. Алименты взыскиваются с момента обращения в суд. За прошлый период можно требовать максимум за три года, и только если вы докажете, что пытались их получить, а он уклонялся. Вы не обращались. И сыну уже двадцать, он совершеннолетний.
Её слово «опоздали» потом три дня крутилось у меня в голове. Даже на работе. Я заливала гипс в оттиск, задумалась и испортила его так, что пришлось снова вызывать пациента.
— Свидетели у меня будут, — сказала я. — Соседка, Валентина Павловна. Она со своей лавочки видит каждого, кто входит в подъезд. Антона она одиннадцать лет не видела. И отца я одна досматривала, это весь дом знает.
— Соседка — это неплохо, — кивнула Елена Павловна. — Но переписка лучше. Бумага и сообщения всегда сильнее слов. И ещё я попрошу суд запросить данные о том, где он все эти годы был зарегистрирован и проживал.
Мы договорились, что за всё дело я заплачу восемнадцать тысяч гривен. Аванс перевела прямо у неё в кабинете через банковское приложение. Пока операция обрабатывалась, я почему-то смотрела не на телефон, а на эти несчастные стаканчики с помидорами.
Потом спустилась вниз, зашла в аптеку и купила пластырь, потому что новые босоножки уже стёрли мне пятку до мяса. На остановке пластырь почти сразу отклеился, а домой я поехала на двадцать седьмой маршрутке, держа пакет с лекарствами на коленях и стараясь не думать, сколько ещё всего мне предстоит.
