Разве это не было работой — разбираться с поликлиниками, справками, очередями, бесконечными детскими делами? Разве она не тащила на себе весь дом, пока он где-то там, в командировке, называл свою жизнь «работой» и при этом вполне себе отдыхал? Почему его заработок считался только его, а её зарплата сразу становилась общей? Почему его усталость была важной, а её — будто не существовала?
Ответа Наталья не находила. И именно это бесило сильнее всего.
Дмитрий вернулся под конец февраля. Встречать его Наталья не поехала. Он и не просил. За последние два дня он вообще ни разу не позвонил, только коротко написал: «В пятницу буду дома, примерно к шести». Она прочитала сообщение и оставила его без ответа.
В пятницу Наталья забрала Кирилла из садика, довела его домой, быстро сварила макароны и пожарила сосиски. Для себя ничего готовить не стала. Просто села на кухне, взяла телефон и стала механически пролистывать новости, хотя почти ничего не читала. Она ждала.
Дмитрий появился около половины седьмого. В прихожей щёлкнул замок, потом он затащил сумку, снял обувь. Кирилл сразу вылетел из комнаты:
— Папа!
Дмитрий подхватил сына на руки, закружил, рассмеялся и поставил обратно на пол. После этого прошёл на кухню, как ни в чём не бывало чмокнул Наталью в щёку и тут же открыл холодильник.
— У нас есть что-нибудь поесть? Я с дороги голодный, как зверь.
Наталья сидела за столом и смотрела на него. Довольный, посвежевший, в новой рубашке — наверняка купленной в том самом торговом центре в Житомире. Она выдержала паузу и спокойно спросила:
— А зачем?
Дмитрий застыл с открытой дверцей холодильника.
— Что значит — зачем?
— А зачем мне тебя кормить? — так же ровно произнесла она. — Ты ведь сам написал: «Зачем тебе мои деньги?» Вот я и подумала: а зачем тебе моя еда? Мой борщ, мои котлеты, выстиранные вещи, чистая квартира? Ты же целый месяц прекрасно без этого обходился. Ел где хотел, смотрел телевизор, спал один, никому ничего не объяснял. Судя по всему, тебе было удобно. Ну так продолжай.
Дмитрий медленно закрыл холодильник. На лице у него смешались недоумение и раздражение.
— Ты из-за денег, что ли, обиделась? Наташ, я просто спросил. У тебя ведь, по идее, свои должны были быть.
— Просто спросил, — повторила она с холодной усмешкой. — Ты знал, что моя зарплата закончилась. Знал, что Кирилл кашляет. И всё равно спросил: «Зачем тебе мои деньги?» Так вот, отвечаю. Затем, что мы семья. Затем, что твой сын ест продукты, которые я покупаю. Затем, что я не требую у тебя отчёта за каждую гривну из командировочных. Но если я прошу помощи, ты не должен устраивать допрос. Ты либо помогаешь, либо нет. Только тогда не удивляйся, если я тоже перестану делать вид, что всё в порядке.
Дмитрий шумно выдохнул, сел напротив и попытался накрыть её руку своей. Наталья сразу убрала ладонь.
— Наташ, ну что за детский сад? Я же не отказал, я спросил. Может, мне хотелось понять, куда уходят деньги. Ты знаешь, я не люблю, когда они исчезают непонятно на что.
— Ты спросил так, будто я пришла просить милостыню. Будто я лезу в твой карман и ворую чужое. Знаешь, что мне пришлось сделать? Я заняла у Оксаны. А если бы она не смогла дать? Что тогда? Ты хоть на секунду об этом подумал?
— Да ты раздуваешь, — поморщился Дмитрий. — Я же звонил, спрашивал, как вы.
— Ты спрашивал, как дела. Но ни разу не спросил, нужны ли нам деньги. А я не обязана унижаться и выпрашивать. Если ты муж и отец, ты должен сам понимать такие вещи. Или у тебя всё просто: твоя зарплата — только твоя, а моя — наша общая?
Дмитрий поднялся, прошёлся по кухне, зачем-то открыл шкафчик с крупами, будто там мог обнаружиться готовый ужин.
— Слушай, давай не сейчас. Я устал с дороги. Приготовь что-нибудь, поедим, а потом спокойно поговорим.
— А зачем тебе мой ужин? — спросила Наталья без повышения голоса. — Ты ведь сам задал мне этот вопрос про деньги. Теперь я задаю такой же. Зачем тебе моя готовка? Зачем тебе моя стирка? Зачем тебе моя близость? Месяц ты без всего этого жил — и ничего. Тебе, кажется, даже нравилось. Так зачем тебе это теперь?
Дмитрий уставился на неё. В его взгляде на секунду мелькнуло что-то похожее на испуг.
— Ты серьёзно? Ты решила мне мстить? Из-за какой-то глупости?
— Это не глупость, Дмитрий. Это моя жизнь. И весь этот месяц она выглядела так: я одна с ребёнком, без нормальной поддержки, без денег, с больным сыном и полным домом забот. А ты в это время жил так, как тебе удобно, и даже не задумался, что нам может быть тяжело. Тебе было хорошо. А теперь ты приехал и ждёшь, что я снова начну тебя обслуживать, будто ничего не произошло. Как раньше. Только я больше так не хочу.
— Ты сейчас несёшь ерунду, — сказал Дмитрий уже жёстче. — Ты меня потеряешь, понимаешь? Если продолжишь в том же духе, я просто уйду.
— А я не боюсь, — ответила Наталья, глядя ему прямо в глаза. — Зачем мне в доме мужчина, которого нужно обслуживать?
