— Ну что, Марин, с юбилеем тебя, — Андрей поставил перед женой коробку, отступил на полшага и замер, явно ожидая восторга. — Давай открывай, не робей.
Марина сняла упаковку. Внутри оказался термос: серебристый, на литр, с кнопкой на крышке и небольшой шкалой сбоку.
— Сутки тепло держит, — с видом знатока сообщил муж. — Тебе ведь в ночные смены ходить. Будешь нормальный кофе с собой брать, а не эту бурду из автомата пить.
— Спасибо, Андрюш, — произнесла Марина и улыбнулась.
— Между прочим, пятьсот шестьдесят гривен отдал, — не без гордости добавил он. — Там был дешевле, за триста шестьдесят, но я взял приличный. Со шкалой. Видишь, температуру показывает.
За столом гости дружно закивали, будто подарок действительно был выбран с особым размахом. Золовка Галина взяла термос, покрутила его в руках, нажала на кнопку и прислушалась к щелчку крышки.
— Полезная вещь, — вынесла она вердикт. — Сейчас хорошие термосы недёшево стоят. А тут ещё и градусник встроен.
— Мам, это не градусник, а индикатор, — поправила её Полина.
— Да какая разница, — отмахнулась Галина. — Главное, в хозяйстве пригодится.
Свекровь, Валентина Ильинична, тоже сказала что-то тёплое про внимание и заботу. Деверь Кирилл пошутил, что теперь Марина на своей почте переживёт всех клиентов и сотрудников вместе взятых. Потом разговор плавно ушёл в другие темы.
Марина продолжала улыбаться, благодарила за поздравления и убеждала себя, что ничего обидного не произошло. Пятьдесят пять лет — дата, конечно, заметная, но не трагедия. Термос хороший. Муж, можно сказать, подумал о ней. Уже двадцать один год она работала за стойкой в круглосуточном почтовом отделении возле вокзала: принимала посылки, выдавала пенсии, продавала открытки, конверты и марки. Ночные смены действительно выпадали каждую неделю. Андрей, машинист тепловоза, сам прекрасно знал, что такое работать не по солнцу, а по расписанию. Так что логика в подарке присутствовала, крепкая и понятная.
Через две недели позвонила Валентина Ильинична.
— Мариночка, ты уже слышала? — голос у свекрови звенел так, словно ей только что сообщили о крупном выигрыше. — Андрей мне путёвку купил. В Полтаву, в санаторий, на двенадцать дней. С питанием, процедурами, отдельный номер, ещё и балкон есть.
— Нет, не слышала, — честно ответила Марина. — Поздравляю вас, Валентина Ильинична.
— Почти двадцать пять тысяч гривен, представляешь? — не унималась свекровь. — Я сначала руками замахала: куда, мол, такие деньги тратить. А он говорит: мама, ты заслужила. Вот как. Я ведь всю жизнь мечтала съездить подлечиться, а он запомнил.
— Запомнил, — тихо повторила Марина.
— Конечно! Я же ему ещё лет десять назад говорила, что хочу в хороший санаторий в Полтаве. Он тогда промолчал, и потом молчал, молчал… а теперь вот сделал. Золотой у меня сын.
После этого вся родня почти месяц жила темой санатория. Кирилл звонил и смеялся, спрашивая, не подменили ли случайно брата. Полина просила дядю Андрея, чтобы на её двадцатипятилетие он тоже проявил такую щедрость. Галина рассказывала знакомым, что брат у неё редкий человек, таких сейчас почти не встретишь. Валентина Ильинична прислала Марине фотографии номера, вид с балкона и отдельно — снимок бассейна, где она собиралась лечить суставы.
Андрей принимал все похвалы скромно, даже чуть смущённо.
— Да ладно вам, что такого, — говорил он. — Мать одна. Надо радовать, пока есть возможность.
— А почему именно сейчас? — спросила Марина однажды за ужином. — У неё же не юбилей.
— А чего тянуть? — Андрей пожал плечами. — Лето, самое время ехать на процедуры и отдыхать.
Марина кивнула и на этом разговор закрыла. Она вообще была из тех людей, которые сперва замечают детали, а уже потом начинают складывать их в систему. За двадцать один год работы на почте она научилась видеть закономерности там, где другим мерещилась простая случайность. Она знала, что пенсионеры приходят каждый в свой день, строго по графику выплат. Что заказы с маркетплейсов валятся особенно густо по вторникам. Что в пятницу вечером обязательно влетит кто-нибудь запыхавшийся и потребует срочно отправить заказное письмо в суд, потому что срок истекает именно сегодня.
И теперь, прокручивая в памяти последние три года, Марина вдруг разглядела ещё одну схему.
Шуба для свекрови на семьдесят пять лет. За пару дней до покупки Галина звонила Андрею, и он полчаса стоял с телефоном на балконе, повторяя: «Угу, понял, сделаю». Ноутбук Полине к защите диплома. За три дня до этого — снова звонок от Галины, снова балкон, снова короткие «угу». Спиннинг Кириллу на пятидесятилетие — дорогой, японский, такой, что Кирилл до сих пор показывает его всем подряд. И снова перед этим звонок сестры, разговор на балконе, а через два дня — коробка с подарком. Санаторий в Полтаве тоже вписывался идеально. Марина специально вспомнила: Галина позвонила в воскресенье, а уже в среду Валентина Ильинична восторженно рассказывала про бассейн.
А самой Марине за эти же три года достались сковорода с антипригарным покрытием, набор ножей, электрочайник и вот теперь термос. Перед этими покупками Галина Андрею не звонила.
— Марин, да у тебя не муж, а отдел закупок, — сказала напарница Ирина, когда Марина пересказала ей всё в ночную смену. — Сестра заявку оформила, он выполнил.
— Я не обижаюсь, — спокойно ответила Марина. — Термос нормальный, мне правда пригодится. Я просто хочу понять, как это у них устроено.
— А чего тут понимать? — Ирина фыркнула. — Про своих он помнит, потому что сестра вовремя напоминает. А про тебя напомнить некому.
— Вот именно к такому выводу я и пришла, — согласилась Марина.
— Скандал закатишь?
— Зачем? — искренне удивилась Марина. — Я лучше с Галиной договорюсь.
Галина ответила почти сразу, будто сидела рядом с телефоном и ждала звонка. Работала она бухгалтером в управляющей компании, поэтому даже с родными разговаривала одинаковым деловым тоном.
— Галина, слушаю.
— Галь, привет. Это Марина. У меня к тебе вопрос, можно сказать, по работе.
— Говори, — сразу собралась золовка.
— Это ты Андрею подсказываешь, кому и что дарить?
На другом конце линии повисла пауза. Секунды три Галина молчала, будто решала, насколько честно можно отвечать.
— Ну… подсказываю, — наконец осторожно сказала она. — А что, нельзя? Ты же знаешь нашего Андрея. Если ему прямо не сказать, он и про мамин день рождения забудет.
— Да я не против, — ровно произнесла Марина. — Я о другом. Внеси меня тоже в свой календарь.
— Куда?
— В календарь. Или в список. Дата, сумма, кто отвечает, что нужно купить. Как график смен. У тебя ведь все наши там записаны. Запиши и меня.
— Марин, ты сейчас шутишь? — неуверенно спросила Галина.
— Нисколько. Более того, я могу быть полезной. Открытки, посылки, сроки доставки — это моя территория. Например, маме в Полтаву можно было бы отправить небольшую бандероль, чтобы ей приятно было получить что-то прямо в санатории. Я знаю, сколько идёт отправление до любого города, и отслеживание могу оформить.
Галина снова замолчала. Но теперь пауза была другой. Марина даже через телефон уловила: так молчат не обиженные люди, а те, кто быстро что-то подсчитывает и примеряет к делу.
— Слушай, а ведь здравая мысль, — наконец признала Галина. — У меня уже третья тетрадка заведена, и я в ней сама путаюсь. Там дни рождения, годовщины, что кому дарили, чтобы не повториться. Полина всё твердит: перенеси в телефон. А я не люблю в телефоне, мне на бумаге удобнее.
— Вот и отлично, — сказала Марина. — Значит, надо всё привести в порядок.
— Только подожди, — вдруг задумалась Галина. — А тебя в какую графу записывать? Ты же нам не кровная родственница. Ты по Андрею.
— А какие у тебя вообще графы?
— Пока никаких, — призналась Галина.
