— Тогда это пока обычный перечень, — сказала Галина. — Но если уж ты заговорила про порядок и графы, значит, надо делать не абы как, а нормально. Дай мне семь дней.
Марина закончила разговор и тут же пересказала Ирине, что Галина взяла паузу на целую неделю, чтобы всё продумать.
— Серьёзная у тебя родственница, — с явным уважением заметила Ирина. — Моя бы уже на втором предложении сказала, что ей некогда, и отключилась.
— Галина бухгалтер, — пояснила Марина. — Для неё любая просьба сразу превращается в рабочую задачу.
Ровно через неделю Галина явилась прямо на почту. Был будний день, среда, примерно середина смены. В зале тянулась небольшая очередь, и Галина, не пытаясь пройти вперёд, честно заняла место в хвосте. Под мышкой у неё была толстая тетрадь в клетку. Когда очередь дошла до неё, она торжественно положила тетрадь на стойку, раскрыла первую страницу и подвинула к Марине.
— Вот. Посмотри, что получилось.
Марина склонилась над страницей. Лист был разлинован с такой точностью, будто его готовили для проверки. Восемь столбцов: имя, дата, событие, степень родства, коэффициент, сумма, ответственный за заказ, состояние выполнения. Почерк — ровный, бухгалтерский, без единой пляшущей буквы. Часть строк была выделена цветным маркером.
— Подожди, — Марина ткнула пальцем в один из столбцов. — Коэффициент чего именно?
— Родственной близости, — с достоинством ответила Галина. — Я целую неделю думала, как сделать справедливо, чтобы никто не чувствовал себя обделённым. Прямые свои идут как единица: мама, мы с Андреем, Кирилл, Полина. А те, кто через брак, — половинный коэффициент. Ты, Наталья у Кирилла, жених Полины, если они всё-таки поженятся.
— То есть я у вас прохожу как половина?
— Марин, ну а как иначе? — Галина развела руками. — Ты же сама просила по правилам. Я и сделала по-честному. Сумма считается от базы. За юбилей я поставила четыре тысячи гривен, за обычный день рождения — две тысячи. Дальше умножаем на коэффициент. Тебе на простой день рождения выходит тысяча гривен, на юбилей — две.
— А поездка в Полтаву по какой статье у тебя проходит? — уточнила Марина.
— Полтава вообще вне расчёта, — отрезала Галина. — Мама у нас отдельная категория.
Мужчина, стоявший позади неё с квитанцией, уже давно вытягивал шею и заглядывал в тетрадь через Галинино плечо. В какой-то момент он не выдержал.
— Извините, а зятья у вас в какой раздел попадают? — спросил он. — Я вот зять. Значит, тёща меня тоже должна считать наполовину?
— Зятья относятся к свойственникам, — не оборачиваясь, сообщила Галина. — Коэффициент ноль пять.
— Так я и думал, — с горечью произнёс мужчина. — Двадцать лет в семье, а всё равно половина человека.
— А внуков куда записывать? — вмешалась женщина с посылкой в руках. — Внукам надо не меньше полутора ставить. Внуков ведь любят сильнее, чем детей.
— Внуков у нас пока нет, — сухо сказала Галина. — Появятся — заведу для них отдельный показатель.
— А невестку, если она с детьми помогает, надо хотя бы до ноль семь поднимать, — не сдавалась женщина. — Это же уже совсем другой вклад в семью.
— Ноль семь не годится, — твёрдо возразила Галина. — Начнётся путаница.
Ирина за соседним окном уже перестала выдавать посылки и просто слушала. Очередь за Галиной выросла человек до семи, но никто не возмущался. Наоборот, люди прислушивались с таким интересом, будто им читали важное объявление.
— Галь, ты мне лучше про ответственных объясни, — напомнила Марина. — Вот графа «кто заказывает» — это что значит?
— Чтобы было понятно, на ком подарок, — пояснила Галина. — Например, у тебя я сейчас указываю Андрея. Верно?
— Верно.
— У мамы стоит «Г.», потому что напоминаю ему я. У Кирилла тоже «Г.». И дальше по такому же принципу.
— Поняла, — кивнула Марина. — Значит, мой следующий день рождения в июне, коэффициент ноль пять, подарок должен оформить Андрей.
— Абсолютно правильно, — сказала Галина и аккуратно поставила галочку в колонке «статус». — Ещё мне от тебя нужны сроки доставки. Сколько идёт открытка в Днепр, сколько бандероль в Ровно, сколько посылка в Житомир. У нас мама Натальи в Житомире, я туда вечно не успеваю.
Марина распечатала ей таблицу почтовых нормативов. Галина тут же вклеила лист в конец тетради полосками скотча, купила две открытки с котами, расплатилась и уехала. Мужчина-зять, наконец оплатив свою квитанцию, всё же задержался возле стойки.
— А можно будет потом взглянуть на такую тетрадку? — спросил он. — Я бы тёще показал. Пусть видит: всё честно, по системе.
О существовании семейного реестра Андрей узнал случайно. В субботу утром, когда он брился, ему позвонила Галина. Марина через дверь ванной слышала, как он сперва отвечал привычным коротким «угу», потом надолго замолчал, потом переспросил: «Что-что?», а спустя минуту вышел в коридор с одной щекой недобритой.
— Это что у вас с Галей за бухгалтерия завелась? — спросил он.
— Реестр, — спокойно ответила Марина. — Даты, суммы, кто отвечает за подарок.
— Какой ещё реестр? Она мне сейчас заявляет: Андрей, у тебя по графику в октябре день рождения Натальи, коэффициент ноль пять, я закажу, а ты переведёшь тысячу гривен. Что за коэффициент? Кто это вообще придумал?
— Галина придумала. Я только попросила, чтобы она внесла меня в календарь.
— Зачем? — искренне удивился Андрей.
— Чтобы было ясно, кто что помнит, — сказала Марина. — Ты же сам знаешь, обычно она тебе обо всех датах напоминает.
Андрей опустился на табуретку и некоторое время молчал, глядя в одну точку.
— То есть, по-вашему, выходит, что я сам ничего не держу в голове, — медленно произнёс он. — И вся моя память — это Галина тетрадь.
— Я такого не говорила.
— Да тут и говорить не надо. Наверняка там есть колонка «кто помнит», и везде стоит «Галина».
— Там стоит буква «Г.», — уточнила Марина. — А графа называется «кто заказывает».
— Вот именно, — окончательно обиделся муж. — Я теперь, значит, не человек, а приложение к Галиной тетрадке. Документ в семейной папке.
До самого вечера он ходил по квартире с видом сотрудника, которого несправедливо лишили премии. Потом сел за стол, достал телефон и начал долго в нём копаться. Иногда он шевелил губами, будто считал про себя.
— Что ты там делаешь? — спросила Марина.
— Напоминания ставлю, — буркнул Андрей. — Сам. Без всяких тетрадок. Вот увидишь, кто в нашей семье действительно всё помнит.
— И сколько уже поставил?
— Четырнадцать. Мама, Галя, Кирилл, Наталья, Полина, этот Полинин… как его… Олег. Ещё годовщины. Восьмое марта, Новый год, мамины именины — она же на них всегда дуется, если не поздравить.
— А я где?
— Тебя я и без телефона помню, — отмахнулся он, не поднимая головы. — Ты рядом живёшь.
Марина промолчала. Она видела, как он выбирает время уведомлений. Везде стояло девять утра. Ещё она заметила галочку «напоминать каждый день за неделю до события», которую Андрей, судя по его сосредоточенному лицу, воспринял как высшую степень ответственности.
— Андрей, ты уверен, что за неделю — это хорошая идея? — осторожно спросила она.
— Уверен, — твёрдо ответил он. — Нужно же успеть подготовиться. Галя за три дня звонит, а я за неделю начну. Тогда и посмотрим, кто тут документ.
В феврале телефон вёл себя вполне прилично: звонил раз в несколько дней, и Андрей каждый раз показывал Марине экран с таким выражением, будто ему вручили медаль за семейную память. А потом пришёл март.
На март у них внезапно навалилось всё сразу: Восьмое марта для мамы, Галины, Полины и Натальи, день рождения Кирилла четырнадцатого числа, Полинин — двадцатого, да ещё годовщина свадьбы Кирилла с Натальей. Андрей добросовестно внёс всё это в телефон, и теперь каждое утро ровно в девять аппарат начинал сыпать уведомлениями одно за другим. В депо в это время звонки звучали особенно некстати: у Андрея как раз начиналась рабочая смена с тепловозом.
