Лариса Николаевна пренебрежительно взмахнула рукой.
— А потом ещё и половину жилья через суд заберём. За моральный вред, между прочим. Понятно тебе?
Анастасия коротко, почти незаметно усмехнулась. Вот ради чего всё затевалось. «Моральный вред» — удобные слова, чтобы прикрыть желание урвать часть чужой собственности.
— Прекрасно, — она медленно выпрямилась и посмотрела свекрови прямо в глаза. — Хотите тест — получите. Завтра утром поедем в клинику.
— Ну вот, другое дело! — Роман сразу оживился, будто с него сняли груз. Расправил плечи, на лице даже мелькнула улыбка, которую Анастасия не видела уже очень давно. — Я уже нашёл адрес. Совсем рядом.
— Поедем, — спокойно сказала она, забирая со стола термокружку. — Только сначала заедем ещё в одно место. К нотариусу.
Роман насторожился.
— Зачем это?
— Заключим брачный договор, — ровным тоном объяснила Анастасия. — Ты письменно откажешься от любых требований на мои квартиры. И отдельно пропишем: всё имущество, которое появится дальше, принадлежит тому, на кого оформлено.
— Ты вообще нормальная? — Роман резко сжал пальцы в кулаки. — Мы семья! Семья, понимаешь? А ты сразу бумажками прикрываешься!
— Семья — это когда женщина должна справкой из лаборатории доказывать, что родила сына не от случайного мужчины? — Анастасия не отвела взгляда. — Давай без красивых слов, Роман. Подписываешь договор у нотариуса — сдаём анализ. Не подписываешь — вопрос закрыт. Никаких тестов. И твоя мама больше не переступит порог этого дома.
— Что?.. — он побледнел. — Ты сейчас что сказала?
— Ровно то, что ты услышал. — Анастасия повернулась к Ларисе Николаевне. — Ещё раз произнесёте при мне что-нибудь про «чужого внука» — Илью вы больше не увидите. А если кому-то взбредёт в голову тайком срезать ребёнку ногти или выдернуть волос для какого-нибудь домашнего набора, я в тот же день подам на развод. Квартиру, разумеется, не отдам. И алименты с вашего сына взыщу до последней гривны, можете не сомневаться. Потому что отец — это не тот, кто просто дал биологический материал. Отец — тот, кто растил ребёнка. А растил его именно Роман.
Роман тяжело выдохнул. Такой реакции он явно не просчитывал. Жена не рыдала, не оправдывалась, не умоляла поверить ей. Она спокойно выставила встречные условия — и эти условия были совсем не в его пользу.
— Всё, я ухожу! — Лариса Николаевна вскочила так резко, что чашка на столе звякнула и едва не опрокинулась. — Делать мне здесь нечего. Жадная, хитрая девица. Я ведь всегда говорила: не пара она тебе, сынок. Не пара.
— Мам, подожди… Анастасия!
Роман растерянно метался взглядом между матерью и женой. Его тщательно выстроенный план рушился.
