— Официально, значит! — Ганна резко поднялась со стула, словно её что-то толкнуло. — А кто за ним присматривал, когда он с трудом передвигался?! Это я варила ему бульоны, приносила пирожки, сопровождала по врачам! А Мирослав на последние гривны покупал лекарства!
Зоряна с трудом удержалась от усмешки. За несколько лет свекровь навещала Михайло всего пару раз — и то исключительно по собственным делам. Говорить о какой‑то «опеке» было по меньшей мере странно: на деле пожилому мужчине помогал только Тарас.
— Мама, — невозмутимо произнёс Тарас, присаживаясь на край табурета, — ты заходила к нему в последний раз два года назад. Провела пятнадцать минут и ушла. О какой заботе сейчас идёт речь?
— Вот как ты теперь разговариваешь?! — голос Ганны задрожал от притворной обиды. — Значит, я для вас пустое место? Плохая мать, которая хочет обобрать собственного сына? Ты решил оставить родного брата ни с чем?
— Никто никого не обделяет, — мягко вмешалась Зоряна, разливая чай по кружкам. — Давайте просто смотреть правде в глаза. Михайло видел, кто находился рядом в тяжёлые моменты. Решение он принял сам. И на этом всё.
— Что значит «на этом всё»?! — в дверном проёме возник Мирослав, младший брат Тараса. — Тарас, у меня кредит, дети растут, расходы только увеличиваются. Если продать квартиру и разделить сумму между всеми — это будет честно!
— Постой, — Тарас медленно встал. — С чего вдруг «продать»? Мы с Зоряной собирались перебраться туда, а эту квартиру сдавать, чтобы хоть немного снизить финансовую нагрузку.
— Но мы же одна семья! — Мирослав беспомощно развёл руками. — Михайло был родственником нам обоим. Значит, и имущество должно быть общим.
Борщ на плите закипел и тихо зашипел. Зоряна выключила конфорку, продолжая внимательно смотреть на незваных визитёров. Разговор всё больше напоминал фарс.
— Мирослав, — она повернулась к нему. — Когда Михайло три года назад делали операцию, кто оплачивал расходы?
— Ну… Тарас, кажется… — неуверенно ответил он, отводя глаза.
— Именно.
