Я не стала входить. Я тихо вышла из квартиры, спустилась на этаж ниже и позвонила Сергею.
— Приезжай домой сейчас. И возьми с собой Виктора. Скажи, что маме очень плохо.
Часть IV: Очная ставка
Когда они вбежали в квартиру, Лидия Павловна уже лежала в кровати, картинно приложив ко лбу мокрое полотенце. Она не ожидала увидеть Виктора так скоро.
— Ой, деточки… Зачем же вы все… Мне просто немного нехорошо…
Я молча подошла к шкафу в прихожей и достала оттуда большую дорожную сумку Лидии Павловны, которую она «забыла» распаковать до конца. Я вытряхнула ее содержимое прямо на ковер в гостиной.
Вместе с вещами на пол посыпались упаковки дорогого сыра, банки икры, копчености — всё то, что Сергей покупал ей «для сердца» и что, по ее словам, она «совсем не могла есть из-за диеты».
Но самое главное выпало в конце — медицинская карта, в которой между страниц лежал листок с аккуратно выписанными цифрами: суммы, которые Сергей передавал ей, и даты, когда она отправляла их Виктору.
— Что это, мама? — голос Сергея был похож на треск ломающегося льда.
Лидия Павловна вскочила с кровати с поразительной для «умирающей» легкостью.
— Это… это я Витеньке помогала! Ему нужнее, у него долги, его убить обещали! А у вас… у вас и так всё есть! Марина работает, ты работаешь… Что вам, жалко для брата?
Виктор стоял, опустив голову, пряча глаза. Он не был злодеем — он был просто слабым человеком, который привык, что мать решит все его проблемы за счет младшего брата.
— Уходите, — сказал Сергей.
— Куда? На ночь глядя? Сереженька! — запричитала она, пытаясь схватить его за руку.
— К Виктору. В ту квартиру, за которую мы платили последние три месяца, пока ты тут «болела».
Он не кричал. Он просто взял ее пальто и бросил его на тумбочку. Тот самый дорогой шарф, за который она так держалась в декабре, скользнул на пол.
Часть V: Горький финал
Они ушли. На этот раз навсегда.
Казалось бы, теперь мы должны были зажить долго и счастливо. Но жизнь — не сказка с предсказуемым концом.
Предательство матери оставило в душе Сергея выжженное поле. Он стал молчаливым, замкнутым. Доверие, которое связывало нас, дало трещину.
Каждый раз, когда я предлагала купить что-то крупное или съездить в отпуск, он вздрагивал, будто ожидая, что сейчас за этим последует подвох или требование отдать долг.
