Тишина за столом стала такой густой, что, казалось, её можно было ощутить физически.
— Мам, — Михайло прочистил горло. — Ты сейчас это серьёзно?
— Более чем серьёзно. Я всё рассчитала. Машина Дарины стоит примерно миллион двести. За такие деньги вполне можно взять мне хороший новый автомобиль. Не люксовый, но достойный. Я ведь не прошу ничего сверхъестественного.
— Это… — Михайло растерянно посмотрел на меня. — Дарин…
Валентина не позволила мне вставить ни слова:
— Дарина, ты же понимаешь, что я мать твоего мужа? Я одна поднимала Михайло столько лет. Неужели я не заслужила хотя бы такую малость — автомобиль, чтобы ездить по делам, к врачам, на дачу?
— На дачу? — переспросила я.
— Да, на дачу. Туда ведь на общественном транспорте толком не доедешь.
И в этот момент внутри у меня словно щёлкнул выключатель. Не озарение — просто пришло странное, почти ледяное спокойствие. Такое бывает, когда осознаёшь: терять уже нечего, можно говорить прямо.
— Валентина, — я мягко улыбнулась. — Прекрасная идея.
Свекровь растерялась. Михайло смотрел на меня так, будто я сказала нечто ужасное.
— Правда? — Валентина явно не ожидала подобной реакции.
— Конечно. Предлагаю такой вариант: вы продаёте свою дачу — она стоит примерно столько же, сколько моя машина, возможно, даже дороже. На эти деньги покупаете себе автомобиль. Идеальное решение.
Прошла секунда. Потом вторая. Третья.
На лице Валентины последовательно отразились растерянность, понимание, возмущение и, наконец, искренний гнев.
— Дачу?! — почти вскрикнула она. — МОЮ дачу?!
— Вашу дачу, — спокойно подтвердила я. — Шесть соток в товариществе «Рокитное», домик с верандой, колодец. Вы сами говорили, что при желании её можно продать за полтора миллиона.
— Это… это совсем другое!
Я взяла вилку и неторопливо отрезала кусочек курицы.
— Почему же другое?
— Потому что это МОЯ дача! Я двадцать лет её обустраивала!
— А машина — моя. Я три года на неё откладывала, — я спокойно прожевала. — Кстати, очень вкусно. Вы прекрасно готовите.
Валентина застыла, потом снова попыталась возразить:
— Это несравнимые вещи!
— Правда? — я чуть склонила голову. — Давайте посмотрим. Вы предлагаете мне продать мою машину. Купленную до свадьбы. На мои деньги. И отдать вам. А я предлагаю вам продать вашу дачу и приобрести автомобиль для себя. Условия одинаковые. Или получается, что моё можно забрать, а ваше — нет?
Михайло, кажется, даже перестал дышать.
Лицо Валентины налилось краской.
— Михайло! — она резко повернулась к сыну. — Ты слышишь, что говорит твоя жена?
— Мам, — он наконец заговорил. — Вообще-то… Дарина права.
— ЧТО?!
— Её машина принадлежит ей. Как дача принадлежит тебе. Это и правда одинаковые условия.
Валентина поднялась из-за стола.
— Я тебя вырастила! — теперь она обращалась исключительно к Михайло, будто меня в комнате не существовало. — Я пахала на двух работах, чтобы ты ни в чём не нуждался! И вот так ты мне отплачиваешь?
— Мам, я не отплачиваю…
— Эта женщина, — она ткнула в мою сторону пальцем, — настраивает тебя против родной матери!
Я спокойно положила вилку на тарелку.
— Валентина, я ничего не настраиваю. Я лишь предложила вам те же условия, которые вы озвучили мне.
— Ты хочешь, чтобы я продала дачу! Место, где прошли лучшие годы моей жизни!
— А вы хотите, чтобы я рассталась с машиной. На которую три года копила. Без неё мне до работы добираться придётся на двух автобусах.
Свекровь медленно опустилась обратно на стул. Казалось, из неё выпустили весь воздух, как из проколотого шарика.
— Вы не понимаете, — её голос стал заметно тише. — Вы оба совсем не понимаете.
