— Ты совсем страх потеряла, Оксана? Решила на моём юбилее цирк устроить?
Голос Галины Павловны ворвался на кухню раньше, чем она сама переступила порог. Дверь ещё не захлопнулась, а свекровь уже возвышалась в проходе в своём неизменном бежевом плаще, с внушительной сумкой, из которой обычно извлекалось всё подряд — от запечённой курицы до нравоучительных тирад. Оксана только успела поставить чайник и скинуть туфли. Ступни ныло после рабочего дня, сырой апрельский ветер всё ещё холодил шею под воротником, а в висках звенело так, будто кто-то методично бил ложкой по батарее.
— Добрый вечер, Галина Павловна, — произнесла она спокойно, не утруждая себя улыбкой. — И вам того же.
— Не язви. Тарас сказал, что ты заявила: ничего готовить не собираешься. Это как понимать? Забастовка? Лень? Или теперь так модно — числиться женой, а жить как квартирантка?
Оксана аккуратно поставила кружку на стол.
— Я сказала, что не могу брать два выходных за свой счёт ради тридцати двух гостей, трёх видов салатов, горячего и вашего традиционного «а ещё бы рыбки добавить». Вот это я сказала.
— Во‑первых, не тридцать два, а свои люди, — фыркнула свекровь. — Во‑вторых, это юбилей. И в‑третьих, ты жена моего сына. Или у вас теперь в Киеве так: кольцо надела — и дальше сама по себе, как прокатный самокат?
Тарас стоял у холодильника, уткнувшись в телефон, и делал вид, что чрезвычайно заинтересован мировыми новостями. Оксана поймала себя на мысли, что его талант растворяться в воздухе при первых признаках конфликта стоило бы изучать на кафедре психологии.
— Тарас, — сказала она ровно, — может, ты пояснишь? Я, кажется, обсуждала это с тобой, а не с громкой связью на весь подъезд.
Он поднял глаза и вздохнул так, будто его внезапно назначили миротворцем на международных переговорах.
— Окс, мама просто волнуется. У неё праздник. Ну можно же поддержать. Один раз.
— Один? — она коротко усмехнулась. — Это тот самый «один», как в «один раз заедем на дачу», «один раз перенеси встречу — шкаф надо поднять», «один раз не перечь, она пожилой человек»? Ты ведёшь учёт этим «одним разам» или надеешься на мою забывчивость?
Галина Павловна с грохотом опустила сумку на табурет.
— То есть я ещё и виновата? Я сына растила не для того, чтобы какая-то офисная барышня читала мне лекции о личных границах. Какие границы на кухне? Холодильник общий, муж общий, заботы общие.
— Муж, к счастью, не общий, — тихо ответила Оксана. — Хотя временами ощущение двоякое.
— Что ты сказала?
— Я сказала, что работать до семи, потом полтора часа добираться по пробкам, а затем выслушивать, что обязана двое суток стоять у плиты, — это не «помощь семье», а бесплатный подряд.
— Подряд! — всплеснула руками свекровь. — Слышишь, Тарас? Для неё юбилей матери мужа — подряд. Я бы на месте твоего отца…
— Мама, — пробормотал он, — не надо.
— Нет, надо! С такими невестками молчать нельзя. Она всегда усталая, всегда занятая, у неё бесконечные совещания. Будто у остальных курорт. Я в её годы и работала, и ребёнка растила, и свекрови пироги пекла. И ничего, жива.
— Искренне восхищаюсь вашей выносливостью, — спокойно сказала Оксана. — Но повторять этот марафон я не обещала.
— Посмотрите-ка, какая самостоятельная. А ужин кто будет готовить? Приложение в телефоне?
— Иногда — да. Мы живём в двадцать первом веке. Есть доставка, есть сервисы. Никто не падает в обморок от котлет, которые привёз курьер.
Галина Павловна скривила губы.
— Вот поэтому Тарас у тебя худой, как после лагеря. Одни кости.
Оксана повернулась к мужу.
— Ты тоже считаешь, что я тебя морю голодом и разрушаю традиции борщом не по стандарту?
— Я считаю, — осторожно начал он, — что можно было бы без принципиальности. Просто помочь. Маме важно, чтобы всё выглядело по-человечески.
— По-человечески — это когда меня спрашивают заранее, а не объявляют в понедельник вечером, что в субботу я превращаюсь в цех общественного питания.
— Да никто тебя не принуждает! — повысила голос свекровь. — Тебя просят.
— Когда после отказа начинается скандал, это уже не просьба, Галина Павловна. Это приказ, только без честности.
— Оксана, хватит, — поморщился Тарас. — Ты перегибаешь.
— Правда? Тогда всё просто. Скажи вслух: готовку на тридцать два человека мы заказываем. Или вы организуете сами. И тема закрыта.
На кухне повисла тишина. Даже чайник затих, словно прислушивался.
Тарас прочистил горло.
— Сейчас заказывать — дорого.
— Моё время бесплатное? — спокойно спросила она.
— Не начинай считать.
— То есть деньги жалко, а меня — нет.
Галина Павловна выпрямилась, подбородок её стал каменным.
— Всё ясно. Ты не хочешь быть частью семьи. Тебе удобно приходить, спать здесь, пользоваться ванной, а когда нужно впрячься — у тебя проекты, нервы и модные идеи про равноправие.
— Причём здесь это? Я даже фамилию свою не меняла.
— Вот именно! — с торжеством сказала свекровь. — С самого начала было понятно, чего ждать.
Внутри у Оксаны будто что-то тихо треснуло. Без крика, без пафоса. Просто предел.
— Я не буду готовить на ваш юбилей, — произнесла она спокойно. — Ни салаты, ни холодец, ни курицу, ни ваши фирменные огурцы с секретной заправкой. Не потому что вредничаю. А потому что не позволю распоряжаться мной. Это окончательное решение.
— Ты мне отказываешь? — тихо спросила Галина Павловна, и в этой тишине было больше ярости, чем в прежнем крике.
— Да.
— Тарас.
Он убрал телефон в карман. Вид у него был такой, будто его заставили выбирать между болезненной процедурой и публичным выступлением.
— Оксана, если ты так ставишь вопрос… Честно, странно устраивать принцип из такой мелочи.
— Мелочь — это то, что ты молчишь, пока твоя мать меня отчитывает.
— Она не отчитывает. Она просто… эмоционально реагирует.
— Прекрасное слово. Очень удобное. Когда я говорю — я истерю. Когда она — эмоционально реагирует.
Галина Павловна резко подхватила сумку.
— Знаешь что, Оксана? С таким характером семьи не строят. Тарас, собирайся. Пойдём. Пусть наслаждается своей свободой.
— Никто никуда не пойдёт, — неожиданно твёрдо сказала Оксана, сама удивившись своему тону. — Либо мы разговариваем нормально, либо вы сейчас выходите.
— Ты мне указываешь в квартире моего сына?
— В квартире, за которую я тоже плачу.
Тарас дёрнулся.
