Оксана прижала сына к себе так крепко, будто боялась, что он сейчас снова уедет. На миг она зажмурилась — резко, почти болезненно, — потом отпустила его и сразу принялась суетиться: стала рассказывать про ужин, про то, что в его прежней комнате уже постелено свежее бельё, что всё готово.
Дмитро поверх её плеча взглянул на отца. В этом взгляде читался немой вопрос: ты и правда не останешься?
Олег едва заметно наклонил голову. Дмитро отвёл глаза.
Позднее, когда Оксана ушла принимать душ, сын тихо постучал и заглянул к отцу. Олег сидел за письменным столом, пролистывал что‑то на планшете.
— Пап?
— Да?
— Это из‑за того, что мама тогда не пришла к тебе на юбилей? На пятьдесят?
Олег перевернул планшет экраном вниз и посмотрел на сына.
— С чего ты решил?
— Пап, мне уже не десять.
Ответа не было долго. Потом Олег произнёс устало:
— Иди ложись, Дмитро.
— Она ведь не специально… Просто не придала значения.
— Знаю. Ложись спать.
Дмитро постоял в проёме ещё мгновение и ушёл. Олег остался один, прислушиваясь к шуму воды в ванной, к шагам, к щелчку выключателя. Сын прав: тогда не было злого умысла. Но легче ли от этого?
Наступила пятница, двадцать третье марта.
Утро вышло до смешного обыденным. В шесть тридцать Олег поднялся по будильнику, как обычно. Поставил вариться кашу. Оксана вышла на кухню в халате, сонная. Дмитро ещё спал.
— С днём рождения, — сказал он ровно, без особой интонации.
Из‑за микроволновки он достал небольшую коробочку — серьги, которые выбирал в ювелирном салоне две недели назад.
Она открыла футляр, задержала взгляд на украшении, затем посмотрела на мужа.
— Очень красивые, — тихо сказала она. И всё.
Он кивнул, допил чай, ополоснул чашку.
— Мне пора. Электричка в восемь двадцать.
— Куда?
— В Черкассы.
— И когда обратно?
— Завтра, к обеду, думаю.
Оксана стояла у стола, держа коробочку в ладонях, будто боялась уронить. Олег надел куртку, взял портфель. Уже в дверях обернулся:
— Отпразднуйте хорошо. Дмитро дома, подруги придут. Пусть будет весело.
Она медленно кивнула.
Дверь закрылась.
В бюро он попросил отгул, сославшись на семейные дела. Начальник даже не стал расспрашивать: за двадцать восемь лет службы Олег ни разу не отпрашивался без серьёзной причины.
До вокзала он добрался без спешки, посидел немного на скамейке. Потом сел в электричку — действительно до Черкасс. Ему нужна была правдоподобная деталь. Врать он не умел, и если бы Оксана уточнила номер поезда или платформу, он хотел ответить честно хотя бы в мелочах.
В Черкассах он вышел и бесцельно прошёлся по улицам. Март был серым, с подтаявшими сугробами и мутными лужами. Он зашёл в столовую, заказал лапшичный суп. Позже сидел в сквере, наблюдая, как ворона тянет по мокрому асфальту корку хлеба.
Ни удовлетворения, ни торжества. Только знакомая пустота — та же, что и год назад, только вывернутая на другую сторону.
В три часа пришло сообщение от Дмитро:
«Пап, мама накрыла стол. Пришли тётя Лариса и ещё человек восемь. Всё вроде нормально, но она какая‑то грустная. Может, приедешь?»
Олег набрал: «Не могу. Работа. Всем привет».
Ответа больше не последовало.
К вечеру он снял номер в гостинице возле вокзала — скромный, с узкой кроватью и телевизором на стене. Лёг, включил первый попавшийся фильм, но через несколько минут понял, что не запоминает ни сюжета, ни лиц.
Он представлял их квартиру в Житомире: Оксана в тёмно‑синем платье за столом, рядом подруги, Дмитро. Тосты, смех, нарочитая бодрость. И пустой стул справа от неё — тот самый.
Теперь ты понимаешь, подумал он. Теперь знаешь, каково это — когда самый близкий человек считает, что есть дела поважнее.
Он выключил телевизор и повернулся к стене. В темноте стало особенно тихо.
Облегчения не было.
В половине одиннадцатого зазвонил телефон.
Олег не спал. Лежал, глядя в потолок, слушал, как за окном грохочет товарный состав. Экран высветил: «Оксана». Он дал телефону прозвонить несколько раз и только потом ответил.
— Слушаю.
— Олег…
Голос у неё был негромкий, уставший. Без раздражения — просто усталый. Так говорят после долгого вечера, когда наконец остаёшься один на один с тем, с кем сложнее всего.
— Гости спрашивали, где ты, — сказала она.
— Кто именно?
— Все. Лариса, Валентина, Юлия. Дмитро вообще молчит, смотрит на меня так, будто я обязана что‑то объяснить.
— Я же сказал — командировка.
Пауза. Где‑то на фоне слышались голоса — наверное, она вышла в коридор.
— Олег… Ты помнишь свой юбилей?
Вот он, тот самый вопрос. Год ожидания — и он звучит здесь, в гостиничном номере в Черкассах.
— Помню, — коротко ответил он.
Молчание повисло тяжёлым облаком. Он слышал её ровное, сдержанное дыхание.
— Тогда я правда не подумала, — произнесла Оксана. — Мне казалось, ничего страшного, всего пара часов, я вернусь, и мы ещё успеем посидеть. Я думала, тебе всё равно. Ты ведь никогда не говорил, что тебе не всё равно.
