— …удели племяннику хоть каплю внимания! Ты всегда была эгоисткой, Оксана. Думаешь исключительно о себе. Для тебя родственные узы — пустой звук. Вот случись со мной беда, ты и воды не принесёшь — умчишься на свои моря, загорать!
Оксана не отвечала. Она смотрела на своё отражение в зеркале прихожей. Замечала тонкие складки у глаз, появившиеся от усталости, серебристую прядь у виска — покрасить её не получилось, потому что в прошлые выходные она переклеивала обои в квартире Тетяны. Сестра тогда уверяла, что у Сергея аллергия на строительные смеси, а нанимать мастеров слишком накладно. И Оксана, не споря, два дня подряд работала одна — снимала старые полотнища, мазала стены клеем, выравнивала стыки.
Внутри будто что‑то оборвалось. Невидимая нить, на которой держалось её бесконечное терпение, натянулась до предела и лопнула.
— Воды я тебе подам, мама, — произнесла она спокойно, почти бесцветно. — Но билеты сдавать не стану. И Тетяне передай: пусть сама разбирается со своими семейными вопросами. Я уезжаю. Всего доброго.
Она не стала слушать ответ — завершила разговор и перевела телефон в авиарежим. Квартира погрузилась в непривычную тишину. Ни обвинений, ни жалобных всхлипов — только размеренный ход настенных часов. Оксана взяла дорожную сумку, дважды провернула ключ в замке и вышла, ощущая, что переступает порог не просто дома, а прежней жизни.
Отпуск оказался похож на долгий светлый сон. Она часами гуляла по набережной, вдыхала солёный ветер, по утрам пила кофе на балконе с видом на горы и впервые за много лет не вздрагивала от телефонных трелей. Читала до полуночи, просыпалась ближе к обеду, позволяла себе бездельничать. И ни разу за всё это время не стояла у плиты, не жарила котлет, не накрывала стол на толпу родственников.
Однако возвращение домой принесло лёгкое напряжение. Оксана понимала: её неожиданная самостоятельность так просто не забудется. И опасения оправдались.
В первую же субботу после приезда она отправилась на свою дачу. Небольшой участок с крошечным домиком она приобрела пять лет назад — тогда строение было почти развалиной. Крыша текла, окна перекошены, веранда покосилась. Постепенно, по частям, она приводила всё в порядок: нанимала мастеров для серьёзных работ, сама красила стены, высаживала розы вдоль дорожки, шила занавески. Месяц назад закончила обновление веранды: поставила изящный плетёный столик, развесила гирлянды с мягким тёплым светом и купила предмет своей особой гордости — фарфоровый чайный сервиз с тонкой ручной росписью. Она представляла, как будет сидеть здесь вечерами, слушать стрёкот кузнечиков и пить мятный чай.
Едва она распахнула калитку и вдохнула аромат цветущих яблонь, как к забору с визгом тормозов подлетел автомобиль Сергея.
Дверцы распахнулись. Первой выскочила Тетяна — в ярком спортивном костюме, словно на пикник. За ней неспешно выбрался Олег, не отрываясь от экрана телефона. Последним появился Сергей с двумя огромными пакетами из супермаркета.
— Оксанка, привет! Мы к тебе! — бодро объявила сестра и, не дожидаясь приглашения, прошла на участок так уверенно, будто владела им сама. — Решили выходные на свежем воздухе провести. Заодно обсудим твой побег. Мама всё ещё валерьянку пьёт.
Оксана остановилась посреди дорожки, ключи холодили ладонь.
— Я никого не звала, Тетяна. У меня свои планы. Хотела заняться грядками и просто отдохнуть.
— Ой, перестань! — Сергей дружески хлопнул её по плечу и прошёл мимо. — Какие ещё планы? Мы же родные. Шашлык сделаем, посидим. Где у тебя мангал? Я угли прихватил.
Разрешения никто не ждал. Тетяна направилась к обновлённой веранде, сбросила кроссовки прямо на чистый пол и устроилась в плетёном кресле. Олег, не снимая обуви, зашёл в дом, и вскоре оттуда донёсся громкий звук включённого телевизора.
— Оксана, а холодильник пустой! — крикнула Тетяна. — Мы только мясо и пиво взяли. Ты салаты не приготовила? И картошку поставь вариться. Олег без неё мясо не ест.
Оксана медленно подошла ближе. Пальцы сжались так, что ногти впились в кожу. На светлых половиках уже виднелись грязные следы от ботинок племянника. Пакеты с мясом лежали прямо на новом столике рядом с её фарфоровым сервизом.
— У меня нет ни картошки, ни салатов, — произнесла она сухо. — Я приехала сюда одна.
— Так сходи в сельмаг, тут пять минут пешком! — недовольно фыркнула Тетяна, закуривая. — Купи хлеб, сыр, что-нибудь к столу. Мужчины голодные, давай пошевеливайся.
Оксана застыла среди своего цветущего сада, слушая распоряжения, и не произнесла ни слова.
