Оксана продолжала стоять неподвижно. Раньше она бы уже торопливо шагала по пыльной дороге к сельмагу, лихорадочно прикидывая, хватит ли денег на хлеб, сыр и ещё что-нибудь «к столу». Вернувшись, она бы носилась по кухне, жарила, резала, накрывала, а потом до ночи мыла бы тарелки и собирала мусор, пока гости отдыхали и обсуждали свои дела.
Но теперь внутри неё словно что-то перевернулось. Две недели у моря будто выжгли в ней привычку подчиняться. Солёный ветер очистил голову от страха быть «неудобной».
— Я никуда не пойду, — спокойно, отчётливо произнесла Оксана.
Тетяна застыла, держа в пальцах зажигалку, которую так и не успела щёлкнуть.
— Это как понимать? — прищурилась она. — Нам что, голодать прикажешь? Вот это, конечно, приём! Высший класс гостеприимства!
В этот момент на веранду вышел Олег. В одной руке у него было надкусанное яблоко, в другой — чашка из нового фарфорового сервиза. Он скользнул по тёте равнодушным взглядом, откусил ещё кусок и лениво попытался метнуть огрызок в пустую клумбу за перилами. Не попал. Яблоко ударилось о стойку и отскочило обратно — прямо на стол.
Олег лишь пожал плечами и поставил чашку на самый край столешницы. Та угрожающе качнулась.
— Олег, осторожнее! — Оксана дёрнулась вперёд, но не успела.
Фарфор с тихим звоном соскользнул вниз и рассыпался по плитке десятком осколков. Изящная роспись превратилась в белые обломки, разбросанные по полу.
Повисла тишина. Олег без особых эмоций посмотрел вниз, почесал затылок.
— Ну… разбилась. Нечаянно, тёть Оксан. Дай веник, потом подмету.
— Подумаешь, чашка! — фыркнула Тетяна, наконец прикуривая. — Нашла трагедию. Купишь другую, у тебя зарплата позволяет. Чего стоишь? Иди уже в магазин, мы ждём.
Оксана не сводила глаз с осколков. В них отражалась вся её жизнь — растоптанные мечты, бесконечные переводы денег, ночи без сна, попытки заслужить одобрение людей, которым на неё, по сути, было всё равно.
Она подняла взгляд на сестру. Лицо её побледнело, но в глазах застыл холод, от которого Тетяна невольно поёжилась.
— Собирайтесь, — тихо сказала Оксана. — Немедленно. Вы уезжаете.
Тетяна закашлялась от дыма. Сергей, появившийся из кухни с шампурами в руках, замер в дверях.
— Ты что несёшь? — прохрипела сестра, вытирая слезящиеся глаза. — Куда уезжать? Мы только приехали. Мясо замариновано.
— Забирайте своё мясо, — Оксана сделала шаг вперёд. — Складывайте пакеты в машину и освобождайте мой участок.
— Ты совсем свихнулась после своего отпуска?! — вспыхнула Тетяна, покрываясь красными пятнами. — Ты кого выставляешь? Родную сестру! Племянника! И всё из-за какой-то кружки?
— Эта кружка стоит дороже твоей совести, — отчётливо произнесла Оксана. — Но дело вообще не в ней. Я устала. Понимаешь? Устала быть для вас бесплатной прислугой. Устала оплачивать ваши прихоти. Устала слушать, как вы распоряжаетесь моим домом, моим временем и мной самой.
— Когда это мы распоряжались?! — взвизгнула Тетяна. — Мы к тебе по-человечески! Чтобы ты тут одна не одичала! А ты…
— По-человечески? — горько усмехнулась Оксана. — Ты приехала, потому что не захотела платить за беседку на турбазе. Ты рассчитывала, что я всё организую. И даже не подумала спросить, нужна ли мне ваша «компания».
Сергей поднял руки, пытаясь сгладить ситуацию.
— Оксана, давай без скандалов. Ну, разбил пацан чашку — я компенсирую. Переведу деньги. Сядем спокойно, поговорим…
— Спокойно больше не будет, Сергей, — покачала головой она. — Я вкалывала на этот дом, чтобы здесь был порядок, а не бардак. Тетяна, ты должна мне сто пятьдесят тысяч — те самые, что брала «на пару месяцев» три года назад, когда меняли машину. А ты, Олег, — она посмотрела на племянника, который уже не выглядел таким самоуверенным, — мог бы хотя бы раз сказать «спасибо» за переводы на карманные расходы, которые я отправляла, пока твоя мама жаловалась на безденежье. Но вы почему-то решили, что я вам обязана. Просто потому, что существую.
Тетяна резко вытащила телефон.
— Сейчас маме позвоню! Пусть послушает, как ты с семьёй разговариваешь!
Она нажала на экран, включила громкую связь, и через мгновение из динамика раздался гудок соединения.
