— …которые тогда все считали пустыми бумажками? — Андрей неловко усмехнулся. — Так вот, я их не выбросил и не продал за копейки. Съездил в райцентр, зашел в отделение, попросил проверить. Оказалось, они теперь кое-что стоят. Не баснословные деньги, конечно, но… в общем, я их реализовал.
Марина наконец оторвалась от окна. Сначала посмотрела на сберкнижку, потом — на мужа. Андрей сидел напротив измученный, словно после тяжелой ночной смены, но в его взгляде теплилась осторожная, почти детская надежда.
— И сколько получилось? — тихо спросила она.
— Восемьдесят тысяч гривен, — выдохнул Андрей и подтолкнул книжку к ней. — Забери. Переведи на счет. Только не на общий, а на свой. Личный. Пароль мне не называй, даже если буду просить. На плитку хватит, и еще что-то останется.
Марина взяла сберкнижку, несколько секунд вертела ее в пальцах. Тяжелый комок, который все эти дни сидел у нее под ребрами, вдруг начал понемногу таять. Она устало вздохнула, поднялась, достала чашку и налила Андрею чаю.
— Ладно, мой акционер, — уже мягче сказала она, садясь напротив. — Пей, пока не остыл. Но запомни: если твоя сестрица еще раз появится на горизонте со своими рассказами про денежные потоки и Вселенную, я лично направлю эти потоки ей в трудовую биографию. Пусть идет и работает.
Андрей закивал так энергично, что едва не расплескал чай по столу.
Казалось, жизнь в их небольшой двухкомнатной квартире наконец возвращалась в нормальное русло. Плитка в ванной была спасена, семейная справедливость восстановлена, а майское солнце за окном, как ни в чем не бывало, одинаково светило и тем, кто честно ходил на работу, и тем, кто мечтал разбогатеть, не вставая с дивана.
Можно было бы решить, что на этом история и закончилась. Марина уже почти успокоилась и даже начала мысленно выбирать, какой затиркой лучше оформить швы после прихода плиточника. Но ровно через неделю, когда Андрей ушел на смену, а Илья сидел в своей комнате над подготовкой к экзаменам, телефон Марины коротко звякнул.
На экране высветилось уведомление от банка.
Она открыла приложение — и похолодела.
На ее личный, тщательно скрытый счет, о котором не знал никто, поступило сто двадцать тысяч гривен. В назначении платежа значилось: «От Оксаны. Первый взнос за долю в общем деле. Скоро приеду, готовьте комнату».
Марина некоторое время просто смотрела на экран, не моргая. Откуда у Оксаны такие деньги? Какую еще долю она собралась выкупать? И при чем тут их квартира, если Андрей клялся, что ничего сестре не подписывал и ни о чем с ней не договаривался?
Когда муж вернулся, Марина встретила его посреди кухни.
— Андрей, если ты сейчас же не вспомнишь, где, когда и под чем поставил подпись для своей сестры, я заставлю тебя съесть эту сберкнижку вместе с обложкой, — произнесла она таким голосом, что даже холодильник, казалось, стал работать тише.
В руке она сжимала телефон так крепко, будто пыталась выдавить из него признательные показания. Экран беспощадно сиял цифрами: плюс сто двадцать тысяч гривен. А ниже — та самая приписка, от которой у Марины начал нервно дергаться правый глаз: «От Оксаны. Первый взнос за долю в общем деле. Скоро приеду, готовьте комнату».
Андрей, только что пришедший со смены и уже успевший налить себе в тарелку остатки вчерашнего супа, застыл с половником на весу. Его лицо за несколько секунд стало такого цвета, будто он не домой вернулся, а увидел налоговую проверку, участкового и Оксану одновременно.
— Мариночка, клянусь нашей микроволновкой, я ничего не подписывал! — он прижал свободную руку к груди и чуть не капнул бульоном на чистый линолеум. — После той истории я с Оксаной вообще не разговаривал. Она звонила, да. Но я не брал трубку. Делал вид, что меня не существует в природе и связь со мной потеряна навсегда.
— Тогда объясни мне, откуда у этой космической путешественницы сто двадцать тысяч? — Марина опустилась на табуретку и шумно выдохнула. — И что за «общее дело» она оформляет через мой личный онлайн-банк? Она уже нашу семью взломала на уровне тайного мирового правительства?
На шум из комнаты выглянул Илья. Его привлекли одновременно запах супа и родительские голоса. Вид у сына был подозрительно осведомленный. Он осторожно взял со стола сушку, откусил кусочек и посмотрел на родителей исподлобья.
— Мам, пап, только не начинайте сразу кричать, — негромко сказал он. — Но я, кажется, понимаю, откуда растут ноги. Вернее, откуда взялись деньги.
Марина медленно повернула к нему голову. Андрей так же медленно опустил половник обратно в кастрюлю.
— Ильюша, сынок, — очень ласково произнесла Марина, и от этой ласки у обоих мужчин на кухне стало тревожно. — Говори быстро. Пока у твоей матери окончательно не закончился запас терпения, который я собирала с тридцать первого года совместной жизни с твоим отцом.
Илья перемялся с ноги на ногу.
— Ну… помните, когда Оксана у нас сидела и вещала про потоки изобилия? — начал он. — Она тогда все жаловалась, что ей не хватает стартового капитала для какого-то грандиозного проекта. А у папы на тумбочке лежал не только телефон, но еще и документы на старый дедушкин участок в селе. Помните тот, где дом сгорел еще в девяносто седьмом, а теперь там только лопухи, бурьян и старый колодец?
Андрей хлопнул себя ладонью по лбу.
— Участок в Антоновке! Да кому он вообще нужен? Там же глушь полная: ни дороги нормальной, ни газа, ни жизни.
— Оксана, похоже, решила иначе, — Илья шмыгнул носом. — Она сфотографировала документы. А вчера хвасталась мне в соцсетях, что нашла какого-то городского чудика, который скупает землю под экологическое поселение. Ну, знаешь, где люди живут в землянках, обнимают деревья и питаются солнечной энергией. Она убедила его, что наш участок — это чуть ли не центр силы, пуп земли и перекресток всех энергетических меридианов. И, судя по всему, взяла у него залог за половину земли.
Марина на несколько секунд потеряла дар речи.
Экологическое поселение. Землянки. Деревья. Солнечный свет вместо ужина.
Лопухи в Антоновке действительно росли знатные — к середине мая почти в человеческий рост. Но продать эту заброшенную заросшую землю как филиал рая на планете и еще получить за нее сто двадцать тысяч гривен — это уже был не просто талант. Это была наглость высшей категории, замешанная на чистом мошенничестве.
— Подожди, — Марина потерла виски. — Земля оформлена на Андрея. Оксана не могла ничего продать без доверенности.
— Так она и не продала, — пояснил Илья. — Она взяла деньги как «залог за бронирование святого места». И расписку написала от имени папы. Наверное, подпись подделала. Она же в детстве за бабушку папины дневники подписывала, опыт у нее богатый. А деньги, похоже, отправила на твой счет, мам.
