— В обычном проветриваемом ящике, — добавила я уже спокойнее. — А вы завернули всё в плотный пакет без доступа воздуха. В таком виде клубни начнут преть и испортятся буквально за несколько дней.
— Ишь какая грамотная выискалась! — свекровь тут же налилась краской и швырнула пакет обратно. — Только и умеешь, что по своим интернетам лазить да книжки заумные листать! А мой сын тем временем чем попало питается, родную мать вы за человека не считаете!
Она выставила грудь вперёд, губы сжала в тонкую линию и стала похожа на памятник полководцу, который только что одержал историческую победу, причём прямо посреди моей кладовки.
Я в ответ лишь чуть улыбнулась. До определённого момента вся эта домашняя война казалась мне почти забавной. Ровно до тех пор, пока я не поняла, ради чего на самом деле затевалась осада.
Главная битва, разумеется, шла вовсе не за кастрюли, полки и картошку. Настоящий интерес Тамары Юрьевны крутился вокруг наших квадратных метров. Постепенно до меня начали доходить разговоры: свекровь вовсю советовалась с роднёй, как бы ей «правильно решить жилищный вопрос». Схема поражала своей простотой и наглостью. Свою двухкомнатную квартиру она намеревалась сдавать, выручку складывать себе на спокойную старость, а жить собиралась у нас — с питанием, уходом и полным комфортом. И мало того, Тамара Юрьевна уже принялась методично обрабатывать Андрея: мол, ей срочно нужна регистрация в нашей квартире, исключительно ради «нормальной поликлиники поближе».
Подтверждение её планов свалилось ко мне само — в виде голосового сообщения в мессенджере. С техникой Тамара Юрьевна дружила плохо, поэтому промахнулась перепиской и вместо сестры, тёти Надежды, отправила запись мне.
«Надюшка, привет, — бодро вещал из динамика голос скорбящей вдовы. — Я уже всё обдумала. Ольгу я продавлю, никуда она не денется. Андрей мать не бросит, я его с чувством долга растила. Свою квартиру сдам подороже приезжим, а у них зарегистрируюсь. Надо же как-то место застолбить, чтобы на старости лет без угла не остаться. А то эта вертихвостка хвостом махнёт — и всё. И Полину пора приучать, кто в доме главный, а то совсем девчонку распустили…»
Я прослушала сообщение один раз. Потом второй. После этого сохранила запись в облаке, оставила копию в телефоне и для надёжности переслала себе на электронную почту. Устраивать сцену я не стала. Вместо этого заказала доставку приличного рислинга. Если уж предстоит спектакль, буфет должен соответствовать уровню постановки.
Финальный акт разыгрался в пятницу. Тамара Юрьевна, очевидно, решила больше не тянуть и собрала семейный ужин. Для усиления позиций явились та самая тётя Надежда — в леопардовой блузке и золотых цепях толщиной почти с канат — и племянница Кристина. Меня на этот вечер пригласили не как хозяйку дома, а как главную обвиняемую, которой заранее приготовили место на скамье подсудимых.
