— Нет, Дмитрий.
— Ты ещё пожалеешь, что так себя ведёшь.
Я подняла на него глаза и вдруг поняла, что спорить больше не хочу. Впервые за этот вечер у меня не осталось ни сил, ни желания доказывать очевидное.
— Тогда начинайте собираться, — сказала я ровно. — Если сами не выйдете из квартиры, я позвоню в полицию.
Лицо Дмитрия перекосило от злости, он даже побледнел.
— Ты не посмеешь.
Вместо ответа я взяла телефон.
Наталья Сергеевна тем временем уже деловито расправляла простыню на диване, будто собиралась обосноваться в моей гостиной минимум на неделю. По их виду было ясно: все трое по-прежнему считали, что я просто пугаю их и через несколько минут сдамся.
Но на этот раз я не собиралась отступать.
— Анастасия, положи телефон, — резко сказал Дмитрий. — Не позорь нас перед соседями. Можно же по-человечески решить вопрос!
— Я пыталась, — ответила я. — И не один раз. Только вы почему-то решили, что моё мнение можно вообще не учитывать.
Наталья Сергеевна продолжала демонстративно возиться с постелью, делая вид, что разговор её не касается. Полина уже устроилась на кухне за столом, поставив перед собой тарелку. Они вели себя так спокойно, словно ничего особенного не произошло и через полчаса я сама смирюсь с тем, что в моей квартире теперь будут жить люди, которых я сюда не приглашала.
Я вышла в спальню, закрыла за собой дверь и набрала номер участкового инспектора полиции. Он был сохранён у меня после сообщения в соседском чате. Объяснила всё коротко: вернулась домой, обнаружила родственников мужа, которые заняли квартиру и отказываются уходить, хотя я против.
Инспектор уточнил адрес и сказал, что сможет подъехать примерно через двадцать минут.
Я поблагодарила его и отключилась.
Двадцать минут. Этого времени было более чем достаточно, чтобы без скандала собрать сумки и уйти. Никто не выгонял их среди ночи в никуда, никто не устраивал трагедию. Нужно было лишь признать простую вещь: это мой дом, и жить здесь без моего согласия нельзя.
Но когда Дмитрий увидел меня в коридоре, он лишь недоверчиво качнул головой.
— Ты правда позвонила?
— Да.
— Анастасия, это уже слишком. Ты из-за такой ерунды собираешься выставить мою мать и сестру за дверь?
— Твоя мать живёт в другом районе Днепра, — спокойно напомнила я. — Ей есть куда поехать. У Полины тоже есть собственное жильё. Никого на улицу я не выбрасываю.
— Ты просто невозможная! — сорвался он.
Я промолчала. Объяснять одно и то же по кругу больше не имело смысла.
Через несколько минут раздался звонок в дверь. На пороге стоял участковый. Я впустила его, спокойно рассказала, что произошло, и показала документы на квартиру.
Наталья Сергеевна тут же изменилась в лице. От прежней самоуверенности почти ничего не осталось, но она быстро взяла себя в руки.
— Молодой человек, о каком выселении вы говорите? — возмутилась она. — Мы приехали к родному сыну! Дмитрий здесь тоже живёт. Он мой сын и муж этой женщины!
Инспектор выслушал её без раздражения, затем повернулся к Дмитрию и уточнил, действительно ли тот позволил матери и сестре остаться в квартире, не спросив согласия супруги.
Дмитрий замялся.
— Я хотел помочь Полине, — пробормотал он. — Мы же семья.
— Семейные разногласия решайте между собой, — спокойно ответил участковый. — Сейчас собственница жилья просит, чтобы посторонние покинули квартиру. Давайте обойдёмся без конфликта.
Наталья Сергеевна вспыхнула и начала говорить громче. Она перечисляла, сколько лет растила сына, сколько сил в него вложила и как ужасно с ней теперь поступают. Полина поддакивала матери, то жаловалась, то возмущалась, а Дмитрий пытался убедить инспектора, что всё можно уладить «по-семейному» и что я просто погорячилась.
Я слушала их несколько минут, а потом произнесла:
— Наталья Сергеевна и Полина уходят. И Дмитрий тоже собирает свои вещи.
В комнате стало так тихо, что я отчётливо услышала гудение холодильника на кухне.
Дмитрий медленно повернулся ко мне.
— Что ты сейчас сказала?
— Ты всё понял. Я больше не хочу жить с человеком, который принимает решения за моей спиной, а потом требует, чтобы я молчала и подчинялась. Собирай вещи. Заявление на развод я подам сама.
— Анастасия, ты не можешь говорить это серьёзно! — В его голосе впервые за вечер появилась растерянность. — Мы два года вместе. Ты без меня не справишься. Ты из-за чего сейчас рушишь семью?
— Не из-за Полины, — ответила я. — А из-за того, что ты не считаешься со мной даже в моём собственном доме.
Дмитрий посмотрел на мать, будто ждал, что она сейчас вмешается и всё каким-то образом исправит. Но Наталья Сергеевна впервые за весь вечер не нашла, что сказать.
Участковый оставался в квартире, пока они собирались. Свекровь тяжело вздыхала, громко хлопала дверцами шкафа и всем видом показывала, что её смертельно обидели. Полина нервно запихивала одежду в сумку, не складывая, а комкая как попало. Дмитрий несколько раз пытался увести меня в сторону и поговорить без свидетелей.
Я отказалась. Спорить дальше было бессмысленно.
Когда они наконец вышли за порог, участковый дождался, пока дверь лифта закроется, затем вернулся, уточнил, всё ли в порядке, и попрощался. Я поблагодарила его за помощь и заперла дверь на замок.
В квартире воцарилась тишина.
Я прошла в спальню, убрала с тумбочки крем Натальи Сергеевны, сняла с кровати постельное бельё и достала чистое. Потом открыла окно, впуская прохладный воздух.
Только в этот момент я почувствовала, насколько вымоталась.
На следующий день Дмитрий звонил несколько раз. Сначала обвинял меня в жестокости и бессердечии. Потом уверял, что Наталья Сергеевна всё неправильно поняла, что он не хотел меня обидеть и что ситуация просто вышла из-под контроля. Ближе к вечеру он уже просил встретиться и «спокойно всё обсудить».
Я ответила, что решение принято. Возвращаться к прежней жизни, где за меня всё решают, а потом требуют благодарности за поставленный факт, я не собираюсь.
Вскоре я занялась разводом и юридическими вопросами, связанными с нашим расставанием. Впереди было много неприятных разговоров, документов и формальностей. Но впервые за долгое время я точно понимала, чего хочу, и не сомневалась в своём выборе.
Иногда я всё же возвращаюсь мыслями к тому вечеру. Думаю: если бы Дмитрий заранее поговорил со мной, если бы честно объяснил ситуацию и спросил, можем ли мы помочь Полине, возможно, мы нашли бы выход.
Но он выбрал другой путь. Он поставил меня перед фактом, привёл мать и сестру в мой дом, а потом попытался заставить меня уступить под их давлением.
И проблема была совсем не в свободной комнате и не в квадратных метрах.
Я никогда не требовала, чтобы муж выбирал между мной и своей семьёй. Мне нужно было другое: чтобы он понимал элементарную вещь — уважение к родным не даёт человеку права распоряжаться чужой жизнью.
