— Да ладно тебе! Все уже в воде. Или переживаешь, что уровень поднимется?
Сбоку кто‑то прыснул от смеха. Пара человек переглянулись. Большинство предпочло сделать вид, будто ничего не произошло.
Я промолчала. Повернулась к Наталии и продолжила разговор, словно ничего не услышала. Внутри мелькнула привычная мысль: сейчас ему наскучит, он отстанет, вечер закончится без скандала — как это бывало раньше.
Но Тарас не уходил. Я ощущала его присутствие за спиной, почти физически — тень, нависающую над шезлонгом.
И вдруг он гаркнул так громко, что разговоры вокруг оборвались:
— Эй, толстуха, хватит мяться! Прыгай уже!
В следующую секунду я почувствовала резкий толчок. Две ладони ударили в спину. Я стояла у самого края, только поднялась, чтобы отойти. Шаг — и под ногами пустота.
Холодная вода сомкнулась над головой. Ударило по ушам, хлор обжёг нос. Ткань лёгкой туники мгновенно пропиталась влагой и потянула вниз. Я вынырнула, цепляясь за край бассейна. В висках шумело. Сквозь брызги увидела его — он стоял сверху, ухмылялся и развёл руками, будто всё это было невинной выходкой.
Восемнадцать человек. Все смотрят. Несколько — смеются. Остальные каменными лицами разглядывают воду. Богдан уже бежал ко мне от мангала. Олена застыла неподалёку — бледная, как мел.
Я выбралась сама. Никто не подал руки — да я и не просила. Мокрая одежда облепила тело, волосы липли к лицу. В кармане — телефон. Теперь уже просто кусок бесполезного железа. Восемьдесят тысяч гривен, утонувшие вместе со мной.
С ближайшего лежака я сняла полотенце, аккуратно обернулась, промокнула лицо. И вдруг заметила: руки совершенно спокойны. Ни дрожи, ни истерики. Это удивило меня сильнее, чем сам толчок.
— Тарас, — произнесла я тихо, но отчётливо. — Ты только что столкнул меня в воду. Без моего согласия. Телефон испорчен. Его стоимость — восемьдесят тысяч. Жду перевод до завтрашнего дня.
Он на мгновение перестал улыбаться. Потом снова натянул привычную маску веселья.
— Оксан, да брось. Это же прикол. Купишь новый.
— Деньги до завтра, — повторила я. — Иначе я обращусь в полицию. Это не шутка. Это нападение.
Вокруг повисла тишина. Даже музыка будто стала тише.
Богдан уже стоял рядом, тоже мокрый — он прыгнул за мной, но я успела выбраться раньше.
— Поехали, — коротко сказал он. И впервые за все годы не добавил оправданий в духе «он не со зла».
В машине я сидела на сложенном полотенце, с которого стекала вода. Я была злая. И одновременно ледяно спокойная. Не кипела — нет. Это было другое чувство: ясное, отрезвляющее, как морозный воздух.
Тарас так и не перевёл деньги. Ни через день, ни через три, ни спустя неделю. Зато написал Богдану: «Скажи своей, чтобы не устраивала цирк. Шутки надо понимать. И вообще пусть радуется, что я её терплю на наших встречах».
Богдан молча показал мне сообщение. Я прочла. И внутри что‑то окончательно встало на своё место. Не разрушилось — наоборот. Будто переключатель щёлкнул, фиксируясь в правильной позиции.
Через неделю у нас дома был ужин. Частично деловой. Я пригласила двух потенциальных партнёров по франшизе. Богдан — коллег. И Тарас сам изъявил желание прийти. Позвонил: «Слышал, собираетесь? Мы с Оленой заглянем». Богдан спросил моё мнение. Я ответила: пусть приходит.
За длинным столом собралось двенадцать человек. Наша гостиная — светлая, просторная. Я готовила двое суток. Не ради него. Среди гостей были Максим Тагиров и Ирина Белоусова — владельцы сети кафе во Львове, рассматривавшие покупку моей франшизы. Для меня это был действительно важный вечер.
Тарас явился в своей «фирменной» рубашке, с бутылкой вина средней ценовой категории и с Оленой под руку. Обнял Богдана, кивнул мне. Первый час держался прилично: шутил, рассказывал о поездке в Турцию, рассыпался в комплиментах кухне. Я даже подумала, что, возможно, история с бассейном хоть чему‑то его научила.
Ошиблась.
Когда я подала десерт — тарталетки с ягодным кремом, приготовленным вручную — Тарас откинулся на спинку стула, покачивая бокал с красным вином.
— А вы знаете, — протянул он, обращаясь к Тагирову, — Оксана у нас не только превосходно готовит, но и прекрасно ест. Богдан, напомни, сколько она может за один раз осилить?
Тагиров чуть приподнял брови. Белоусова замерла с вилкой в руке.
Я сидела на другом конце стола. Передо мной — тарелка с десертом, который я варила утром несколько часов. Два дня подготовки. Мой дом. Мой стол. Мои гости. И он — снова.
Внутри стало удивительно тихо. Не злость. Не обида. Тишина, предшествующая выбору.
Я поднялась. Медленно, без суеты. Взяла в руки новый телефон — тот самый, купленный за собственные деньги взамен утопленного.
— Юлия, —
